Если я не вернусь домой – может, мне возвращаться и не стоит? Не хочется при пробуждении увидеть лишь стыд, страх, боль, горе и одиночество. Это все, что оставит мне Версиана. Другого я не получу. Потому что и не заслужил.
Хватит валяться.
Я оттолкнулся ладонями, поднялся, внимательно следя за ощущениями – не сломал ли чего. Вроде нет. Стоял и смотрел по сторонам, стараясь не делать поспешных выводов. Желательно, конечно, никаких не делать.
Потому что вокруг меня возвышался сплошной белый ангар, если только существуют куполообразные строения такого масштаба. Он не был пустым – напротив, повсюду простирались рифленые мостики, между которыми мелькала аппаратура непонятного назначения, пролегали тросы, ветвились трубы. Обозвать это компьютерным залом можно было с большой натяжкой, хотя серверные стойки я опознал безошибочно. И запах – компьютерное нутро, шлейфы, пластик, даже эпоксидка.
Единственным источником звука, помимо моих шагов, был сравнительно небольшой черный купол посреди ангара – тех же пропорций, что и главное строение, только я находился снаружи него. Я обошел его кругом, чувствуя, как чуть прогибаются пластины моста под ногами. Ни единого окошка, только с правой стороны – нечто, похожее на люк. Обернувшись, я не обнаружил никаких других дверей во всей комнате, если так можно было назвать пространство, в котором ни один клаустрофоб не взволнуется.
Если выход всего один – значит, надо идти через вход. Я потянулся к люку черного отсека и услышал предупреждающий голос:
– Лучше не надо.
– Кто тут? – спросил я, стараясь не обращать внимания на колотящееся сердце.
– Здесь только мы.
Обернувшись, я увидел Камиллу. Стюардесса стояла совсем рядом, одетая в красивый, минималистичный деловой костюм, в которых можно встретить, например, секретарш судебной палаты. В стильно завитых волосах торчали деревянная и платиновая палочки.
– Ты говоришь чуть иначе, – заметил я. – Быстро обучаешься?
– Стараюсь, – ответила Камилла приветливо. – База маловата.
– Даже не знаю, кто из нас шестерых мог бы ляпнуть подобное. Надеюсь, это не я.
– Нет, Арбестер. Не ты.
– Ясно. – Я обернулся на люк. – Так почему туда нельзя зайти?
– Можно, но ты не захочешь.
У Камиллы появилось заметно больше жестов. Еле видимые движения головы, глаз, плеч и даже бедер. Она переходила на полноценный вербальный язык.
– Почему не захочу? – возразил я. – Мне тут столько всего повидать пришлось, что я и в своих желаниях не уверен.
– Это Батискаф, – пояснила девушка.
Я похлопал глазами, снова обернулся на черный купол.
– Вот это? – переспросил я. – Я в Батискафе?
– Вроде бы мы снаружи него, разве нет? – скромно заметила девушка.
– Ну да, сделаю вид, что это все объясняет. Задам очевидный вопрос: где мы? Что это за место?
– Виртуальный шлюз входа-выхода для администраторов, ныне заброшенный. Компания «Сиана» называет его Фойе. Обычно пользователям не полагается его видеть, но ты покинул Версиану нестандартным путем.
– Ага, – с энтузиазмом кивнул я. – Так, стало быть, я выбрался из Версианы?
– Почти. В данный момент происходит процедура выхода из игры.
– И возвращения в нормальный мир?
Камилла кивнула, скосила глаза влево. Не помню в упор, это признак лжи, или воспоминаний?
– Не очень понимаю, что такое «нормальный мир», – призналась она. – Ты возвращаешься туда, откуда пришел.
– Ясно… – Я постучал пальцами по белоснежной коробке с не пойми чем. – Ты права, мне не стоит тебя доставать вопросами. Вряд ли ты понимаешь хотя бы, кем сама являешься. Даже я не понимаю. Лучше скажи, когда я уже выйду отсюда?
– Дай подумать. – Камилла приложила палец к губе и едва меня не рассмешила. – Процедура выхода из Версианы через Фойе ни разу не тестировалась на пользователях.
– Полагаю, ни разу, – согласился я. – В Версиане еще никто не устраивал лавин и разломов. И все же – сколько?