— Ну и чего ты дуешься, как мышь на крупу? — Ксенобайт, ограничившийся всего одной бутылкой пива, да и то больше в качестве запивки к утке, подсел к черкавшейся в планшете Минус.
— А? — подняла голову та. — Да не, ничего. Плюс вот утром в Химер не зашла, только написала, что сюжет монтирует. Завтра пообещала зайти обязательно, но мне от этого как-то не легче. Ладно; может, хоть гонорар приличный за «Spy Net» на максимуме получит… И эскиз вырисовываться не хочет никак.
— А ну, покажи, — повернул к себе планшет Ксенобайт. — Это Мелисса, что ли? А причём тут трава в руках?
— А трава — мелисса, — пояснила Минус. — У неё цветы мелкие, букет никак не нарисуешь. А символизма аж до жути хочется.
— Ну, символизм — это по твоей части, — качнул головой программист. — Ты поверти эту мысль в голове так и эдак. Глядишь, очередную безумину придумаешь, они у тебя неплохо выходят.
— Безумину, — Минус задумчиво усмехнулась. — Безумину… А знаешь, может получиться. Спасибо, Ксен, ты мне, кажется, очень помог!
— Завтра разбуди меня с утра, — зевнул тот, забираясь на печку. — Хоть с Внучкой поболтаю.
Часть 15. Игры шпионов 3. Они не пройдут
Станция «1024 километр». Старая мельница недалеко от озера Гиблое. 6 января. 09:06 реального времени.
— Ну, и что это? — Ксенобайт недовольно посмотрел на покрасневшие глаза девушки. — И кому от этого легче?
— Никому, — покорно кивнула та. — Кофе…
— Да подождёт кофе, — отмахнулся внезапно программист. — Рассказывай.
— Что рассказывать? — не поняла Минус.
— Всё рассказывай, — решительно рубанул воздух Ксенобайт. — Всё с самого начала.
— Ну, — нерешительно завела руку за голову Минус, — тогда…
Понимаешь, у мамы был жёсткий такой бзик. Она с детства сама выбивалась «в люди». И с того самого выбивания утвердилась в мысли, что компьютеры и прочая техника — зло в последней инстанции, искусство — замотанный в мишуру капкан для человеческого мозга, а лучшая работа в мире — это работа врача, так как на тот момент именно врачи «котировались». Ну, свой бзик она в полной мере выплеснула на меня… Знаешь, кружки по латыни с трёх лет это были ещё цветочки. В три с половиной, когда я рисовала всё, что видела, меня спихнули в музыкальную школу на скрипку. Мама надеялась, что я возненавижу эту самую скрипку, а с ней всю музыку, рисование и прочую «чепуху». Ну, у неё не вышло, мне даже нравилось, как звучала скрипка. Виртуозом я так и не стала, конечно: не моё это, но ноты знаю, да и сыграть что-нибудь смогу, наверное. Когда мне исполнилось четыре, папа забил тревогу и подумал, что если немного переключить внимание жены… Так появилась Плюс.
Когда мне было пять, папа не выдержал трёх рыжих безумных существ, два из которых постоянно орали, а одно жило в каком-то своём мире, и сбежал. Я его понимаю: я бы тоже сбежала тогда, если могла. Мама окончательно разочаровалась в человечестве, в частности — в сбежавшем папе и не оправдывающей надежд мне, и ударилась в самоанализ. А мне пришлось научиться разбираться в детском питании и ещё куче странных для пятилетней девчушки вещей. Ну, я компа никогда не боялась, знаешь ли, а в интернете много полезных советов. Например, если долго не давать младшей сестре ложку с едой, когда она её наконец изловит, она точно не выплюнет треть себе на подбородок, а остальное — тебе в лицо. А если ты не хочешь, чтобы она махала руками, ты просто можешь натянуть ей колготки чуть выше, чем нужно. Потом появился дядя Семён. Он сразу нашёл общий язык с Плюс, а значит, мог рассчитывать на мою поддержку. Умный мужик: сразу понял, что мама чокнутая, но, увы, сердцу не прикажешь. Я прикрывала его, он — меня. Потом моя поддержка стала ему не нужна, а вот мне его…
Когда мне было двенадцать, а Плюс пошла в школу, мама соизволила снова обратить на нас чуть больше внимания, чем ежедневные проверки, обе ли дочери живы, и пополнение «семейной кассы» на холодильнике, докуда я формально не дотягивалась. И, разумеется, снова попыталась сдать меня во врачи. Ну, у неё почти получилось: латынь, химия, биология, олимпиады по медицине и скелет, от которого Плюс шарахалась, пока мы вместе не разрисовали его гуашью. А потом… Ну, я отказалась поступать в медицинский и свалила учиться на дизайнера. Маман устроила двухнедельный бойкот, чуть не выгнала меня из дома, но вовремя сообразила, что тогда готовить будет некому, да и с Плюс кто-то должен уроки делать. Из дома я, впрочем, всё равно свалила уже через пару лет. Даже не помню, из-за чего, какая-то мелочь, которая стала последней каплей.