— Вот мне не начхать, — хмыкнул Ксенобайт. — Теперь из принципа буду так ходить. Живым напоминанием о том, что не стоит провоцировать влюблённых девочек. Иди уже сюда: сидишь там, шипишь. Вот постриглась бы тоже, хоть из солидарности, и никаких проблем с расчёсыванием.
— Постарайся смягчить меня, чтобы я убила тебя быстро, — сверкнула глазами Минус. — Постричься, ага. Я скорее себе горло перережу. Или кому-нибудь другому. Причём скорее другому.
— «М» — мании, Минус, маньячка, — выдал программист.
— Всё ещё «алфавит шизофреника»? — вздохнула та. — Даже не смешно уже. К тому же, «м» уже была. Дважды. Вот «з» — ни разу, хотя ты зараза редкостная.
— Пострадавшая из-за тебя зараза, — поправил Ксенобайт. — Требую моральной компенсации.
— Кофе кончился, зефира нет, массаж тебе делать мне лень, — отрезала Минус. — И вообще, мне ещё Леночку дубль два дорисовывать. И их парный с Егором для себя копировать. Так что нет. Ну, или позже. Намного позже. Часа через четыре, быть может.
— Не принято, — отрицательно мотнул головой программист. — И я хочу твой портрет. Твой портрет тебя, в смысле.
— Зачем? — озадачилась девушка. — Просто меня-меня тебе мало?
— А вдруг просто тебя-тебя постригут этой ночью, — пожал плечами Ксенобайт. — Рисунок-тебя постричь уж точно не удастся, а мне будет, с чего изображение на надгробии заказывать.
— Оптимизм и вера в будущее из тебя прямо хлещут, — Минус вздохнула и потёрла лоб. — Ладно, нарисую. В первый раз рисую автопортрет, ну надо же, а. Особые пожелания есть?
— Чтобы похоже, а в остальном — развлекайся, — заказал программист.
Станция «1024 километр». Старая мельница недалеко от озера Гиблое. 9 января. 10:47 реального времени.
— Посуду моет Леночка, готовит Егор. Должна же я хоть чем-то заняться, — Минус, перерыв гору хлама в сенях, вытащила старое облезлое коромысло, бывшее некогда зелёным. — Давай, вдвоём же быстрее получится. Я решила не копировать их парный портрет: просто сфоткаю на планшет, и всё.
— Тебе просто не хочется рисовать свою наглую физиономию, верно? — прищурился Ксенобайт.
— Я нарисую, просто позже, — виновато дёрнулась Минус. — Хотя ты прав, конечно: не хочется. Но я нарисую, правда.
— Ну смотри мне, — программист с подозрением смерил её взглядом и вскинул новое лакированное коромысло на плечо.
— Смотрю я, смотрю, — вздохнула девушка, действительно цепко впиваясь взглядом в щурившегося от солнца друга, поправлявшего извечное пенсне.
Станция «1024 километр». Старая мельница недалеко от озера Гиблое. 10 января. 12:06 реального времени.
— Ты тащишь? — уточнил Ксенобайт.
— Тащу, — послушно отозвалась Минус. — А что?
— Ничего, — пожал плечами программист. — Тащи, тащи… Вот, стоп. Теперь понемногу, по чуть-чуть.
— Всё, нет? — девушка понемногу вытаскивала провод. — Стой, застрял!
— Сейчас отцепим… — Ксенобайт, пыхтя, привстал на цыпочки, чуть подавая провод вперёд-назад. — Пошёл?
— Погоди… Вот ещё… Вот, пошёл! Много там ещё?
— Сантиметров тридцать, — отозвался программист. — Тут осталась та порнография из изоленты, её пропихивать придётся.
— Пропихнём, — выдохнула Минус. — Вот чем мы с тобой думали, когда на это подрядились, а?
— Точно не головой, — мрачно подытожил Ксенобайт. — Ну ладно, зато тарелка теперь барахлить не будет. Ты там не навернулась ещё?
— Ты по громкому воплю поймёшь, когда я навернусь, — пообещала девушка, с трудом распрямляя спину. — Так, ты пропихивай эту блямбу, а я никакая уже. Сейчас хоть похожу немного, а то все мышцы затекли.
— Ты главное летать там не начни, Карлсон, — буркнул программист: его напрягало, что Минус в одиночку полезла на скользкую крышу, категорически отказавшись от помощи Леночки и отправив её на подхват к Егору, махать антенной телевизора.
Пока Ксенобайт пропихивал шнур из избы, Минус с крыши вытягивала его наружу. Леночка крутила антенну, а Егор оценивал качество изображения.
— Правее, — скомандовал лесничий. Дочь сделала полшага вправо и уставилась на отца в ожидании дальнейших указаний, которые не заставили себя ждать. — Чуток повыше подними, — попросил Егор.
Едва заметная рябь, бежавшая по экрану, исчезла, позволяя в деталях разглядеть, как нарисованные звери с карикатурно большими головами заинтересованно тычут палочками в бумажный кораблик, отчаянно не желавший отчаливать.
— У вас там что? — сунулся к ним Ксенобайт. — Ловит?