— Ловит, — поспешно подтвердила Леночка. — Даже без ряби.
Программист неопределённо хмыкнул: руки глядевшей на него с обречённым обожанием Леночки дрожали, и трясущаяся антенна моментально спровоцировала появление пресловутой ряби, порой переходящей в целые полосы «белого шума».
Наверху раздался короткий взвизг, за которым моментально последовал гулкий удар.
— Грохнулась, что ли? — нервно дёрнулся Ксенобайт, первым порывом которого было сбегать на улицу и проверить, не торчит ли из одного из сугробов незадачливая крышелазка.
— Грохнулась, но не с крыши, — поспешил успокоить его «голос свыше». — Скользко тут…
— Свернёшь шею — жаловаться даже не начинай: я предупреждал, — мрачно заявил программист. — Провод я выпихнул, можешь крепить.
— Молоток мне принеси, предсказатель чёртов, — буркнули сверху, — и перчатки. И изоленты моток.
— Ты же брала изоленту. Склероз начался раньше времени, или сохранилась хорошо? — озадачился Ксенобайт.
— Она смёрзлась вся к чёртовой матери! — оскорблённо взвыла Минус. — Я её клею, а она не клеится! А скажешь про другую сторону — я тебе эту тарелку на голову спихну!
— Чего злишься-то? Сама туда залезла, вот и не ной теперь, — хладнокровно отбрил программист.
— Да не ною я, — девушка вздохнула и чем-то заскребла.
Злобный скрежет над головой неприятно царапал по нервам, вызывая целую толпу мурашек, и Ксенобайт поспешил на улицу, дабы снабдить соратницу по благоустройству временного обиталища требуемым инвентарём.
— Приколотишь? — уточнил он, передавая молоток опасно свесившейся с крыши Минус.
— А куда ж я денусь? — удивилась та и зажала молоток в зубах, натягивая перчатки. — У-е-о-о-и-и, — невнятно промычала она.
— Чего?
— Тут немного прибить, — повторила девушка, перехватывая инструмент и уползая обратно на крышу, — местах в трёх-четырёх. Просто чтобы ветром не мотало. Йеп!
— Живая? — нервно уточнил программист.
— На удивление, — переведя дух, отозвалась Минус где-то подозрительно близко и вынырнула из сугроба, воинственно потрясая молотком.
— Грохнулась-таки, — заключил Ксенобайт. — Хорошо ещё, у Егора крыша невысоко. Давай обратно, начинающий космодесантник, а я с тобой. В больнице валяться, так вместе.
— На тот свет тоже вместе отправимся? — мрачно пошутила Минус. — Лично я не против: будет хоть, с кем поболтать, пока по лестнице чёрт знает куда потащимся.
— Лестница в никуда, — напел Ксенобайт. — А вообще, эта локация будет просто апогеем нашего сумасшествия.
— И если после смерти в реале что-то есть, то у нас этого чего-то не будет, — фыркнула девушка. — Ну и ладно, никогда туда не рвалась. Держи меня, я не хочу свернуть шею.
Станция «1024 километр». Старая мельница недалеко от озера Гиблое. 10 января. 09:04 реального времени.
— Это тебя, мила дочь, укусил, что ли, кто? — озаботился Егор, увидев на шее Минус красные пятна, складывавшиеся в большую окружность. — Неуж клопы вернулись? Как есть ведь всех годков пять ещё назад вывел.
— Да нет, раздражение, наверное, — девушка прикрыла пятно ладонью, слегка покраснев.
Лесничий пожал плечами и продолжил вещать дочери про прелести жизни на природе.
— Слышал? — шёпотом фыркнула Минус скалившемуся в улыбке Ксенобайту. — Никакой ты не вампир, а самый настоящий клоп. Уж Егор-то в живности разбирается.
— Врушка, — хмыкнул тот. — Раздражение, ага. Это самая настоящая ярость, а никакое не раздражение.
— Ты. Прокусил. Мне. Шею, — мрачно прошипела Минус. — Ещё раз такое вытворишь, и я тебе что-нибудь отгрызу. Три пальца и ухо, например.
— Необычный выбор, — признал программист. — Левое или правое?
— Правое, — подумав, заявила девушка. — На левом шрамик от серёжки классный, его жалко.
— А правое тебе не жалко? — возмутился Ксенобайт. — Я им даже шевелить умею!
— Покажи? — тут же заинтересовалась Минус. — Прям вот только одним? Двумя я тоже умею, а одним не получается.
Программист поднял волосы и продемонстрировал двигающееся отдельно правое ухо, потом левое.
— Вот ты даёшь, — восхитилась девушка. — А кончиком носа в стороны можешь?
Ксенобайт честно попробовал, но не получилось.
— Жаль, — вздохнула Минус. — Мог бы в цирке выступать.
— Ты тоже, — фыркнул тот. — Клоуном. Тем более, уже рыжая, даже парик не понадобился бы.
— Viva, kalman, да? — задумалась девушка. — Я была бы очень кровожадным клоуном, меня бы все дети боялись.
— Ты была бы очень грустным паяцем, — предположил Ксенобайт. — Тебе только слезу на щеке нарисовать, и хоть сейчас на арену.