Манёвр нельзя было откладывать больше ни на мгновение, ловец Хаффлпафа уже протянул руку, готовясь ухватить снитч, и Минус рванулась вперёд, переворачиваясь и обходя соперника снизу, почти касаясь его ног. Шнурок, удерживавший волосы, лопнул, рыжие пряди повисли вниз — или встали дыбом, в зависимости от ракурса. Слизеринка вынырнула, совершая мёртвую петлю и оказываясь спиной к снитчу, и резко остановилась. Трибуны взревели, счёт на табло сменился на «70:10», но было уже поздно. Хаффлпафец на скорости впечатался в девушку, мётлы захрустели, и оба ловца полетели вниз.
— Живая? — строго осведомился Ксенобайт, подхватив упавшую Минус ещё в воздухе и втащив на собственную метлу.
— А похожа на мёртвую? — мрачно буркнула та. — Не мог на секунду раньше мяч забросить, я бы снитч поймала.
— Надо было дать тебе упасть, — фыркнул программист. — Убери волосы, в лицо лезут. И шевелятся! Ты живность развела, что ли?!
Минус взвизгнула: запутавшийся в рыжей копне мячик судорожно забил крыльями, пытаясь выбраться, но спутавшиеся пряди держали, словно паутина.
— Сто семьдесят — десять, победа Слизерина! — гаркнул комментатор, когда Ксенобайт осторожно выпутал снитч из волос шипящей от неприятных ощущений подруги.
— Просто класс, — саркастически прокомментировала Минус фото из школьной газеты. Она сама летела на метле вверх ногами, и шнурок лопался, обрушивая увязанные в пучок волосы вниз. — Любая девушка мечтает, чтобы все увидели её со стоящими дыбом волосами. Как я жила до этого момента?
— В ожидании, — предположил Ксенобайт, передавая ей политые карамелью пирожные. Райвенкловцы смотрели на разномастную пятёрку, постоянно заявлявшуюся за их стол, с неодобрением, но ничего не говорили: сглазы рыжих сестёр и длинноволосого слизеринца были просто убойными, а мускулистый гриффиндорец вполне мог, не мудрствуя лукаво, запустить в высказавшего претензию паштетом. — Что, дед, и кто из нас не оперился? В квиддич играть это тебе не восьмёрки на метле выписывать, тут командная работа нужна. Вот орлы нам ещё могут в небе задницу надрать, но вам-то и лезть не следовало.
— Убили, рождённые ползать, — признал Банзай, — летать вы можете. Но против Мака вам уж точно не выстоять.
— А мы и не собирались особо, — пожала плечами Минус. — Мы сразу решили, что наберём баллов на игре с вами, а с Райвенкло просто попытаемся хоть снитч поймать, чтоб уж не совсем позорно проигрывать. Раз пятнадцать они нам забросят, конечно, если вдруг чуда не случится и наш вратарь не начнёт ловить мячи. А вы, Банзай, много на нашей победе потеряли?
— Триста галеонов, — признался аналитик. — Я бы и больше потерял, но у меня больше не было. С патентами-то у меня не ахти, а на зачарованных перьях сильно не разживёшься.
— Попробуйте их в Трёх мётлах продавать, — предложила Минус. — А вообще, начинали бы вы трансфигурационные учить. Хэллоуин же скоро по местному времени, а кулончик в форме летучей мышки или брелок с пауком можно хоть из фантика сделать.
Банзай изумлённо расширил глаза, торопливо запихал в рот остатки сэндвича и поспешно направился в библиотеку.
— Мелисса, как статьи? — вежливо осведомилась Минус, налегая на пирожные. Виртуальная еда не давала чувства сытости, но вкус вполне ощущался.
— Издала уже три, подумываю начать небольшое пособие к урокам ухода за магическими существами, — Мелисса мечтательно щурила глаза: мир игры нравился ей обилием всяческой живности, как опасной, зачаровывающей хищной грацией, так и положительно расположенной, чаще всего божественно красивой.
— Гиппогрифы?
— Да, — подтвердила та. — Искра такая… Она просто чудесная!
— Я за Чернокрыла, но это дело вкуса, — признала Минус. — Как ты уламываешь эту стерву Горрин пустить тебя покататься? На нас с Ксеном она смотрит, как на порождения бездн ада. А мы всего лишь взяли чуток крови у единорога. Он ведь даже не почувствовал! Можно подумать, по лесу не летают гигантские и неуязвимые от этой крови оводы.
— Горрин обожает старый огневиски с мясными медальонами. Запасись едой, когда снова отправишься её уламывать, — посоветовала Мелисса. — А для чего вам была нужна кровь единорога?
— Тестировали усовершенствованный глоток смерти, — хмыкнул Ксенобайт. — Уж очень не хотелось снова собрать посмертный коктейль, вот и выкручивались, как могли. Безоаров слопали столько, что потом тошнило.