Станция «1024 километр». Старая мельница недалеко от озера Гиблое. 6 января. 09:06 реального времени.
— Ну, и что это? — Ксенобайт недовольно посмотрел на покрасневшие глаза девушки. — И кому от этого легче?
— Никому, — покорно кивнула та. — Кофе…
— Да подождёт кофе, — отмахнулся внезапно программист. — Рассказывай.
— Что рассказывать? — не поняла Минус.
— Всё рассказывай, — решительно рубанул воздух Ксенобайт. — Всё с самого начала.
— Ну, — нерешительно завела руку за голову Минус, — тогда…
Часть 14. Хроники Гиблого
Станция 1024 километр. 3 января. 00:27 реального времени.
— Знаешь, Ксен… Полночь, полная луна, мы одни… Понимаешь, к чему я клоню? — снежинки на ресницах Ксюши трогательно подрагивали, придавая ей какой-то особенно беззащитный вид, а облачка пара сглаживали резкие черты лица. Глаза, в которых отражался лунный свет, притягательно блестели.
— Пока не очень, — фыркнул Ксенобайт. — Просвети же меня.
— Я клоню к тому, — девушка оглушительно чихнула и злобно пнула ни в чём не повинный сугроб, — что мы полнейшие идиоты! Тут же километров шесть до мельницы пилить! Ну на кой, спрашивается, ляд мы на последнюю электричку сели? Знали же, что ехать больше трёх часов…
— Да ладно, кто тут говорил, что Карпат и Копия нигде не пропадут, — отмахнулся программист.
— Причём тут Карпат и Копия, придурок, пиво в бутылках смёрзнется, — постучала его по голове Минус.
— Опс, а вот это проблема, — признал Ксенобайт. — Хотя, по идее, это алкоголь, и с ним ничего не должно случиться.
— Если поднажмём, ничего и не случится, — кивнула Минус. — За полтора-два часа как раз добраться должны в ритме марш-броска. Вот только на нас полная разгрузка: у тебя рюкзак и ящик пива, у меня сумка, кофе и краски.
— Джентльменский набор, — хмыкнул программист. — Слушай, а запихни мне джинсы в сапоги, а то мне сейчас по сугробам шагать, а ящик опускать неохота.
— Вот чем ты думал, пока мы в монорельсе сидели? — недовольно зашипела девушка, но покорно опустилась на колени, заправив джинсы программиста в высокие военные сапоги.
— Пока мы в монорельсе сидели, я избавил тебя от слежки и пустил ищеек по ложному следу, — ухмыльнулся Ксенобайт. — Можешь не благодарить.
— Та бабушка, к которой сегодня ночью ворвётся вооружённый спецназ, тебя точно не поблагодарит, — оскалила зубы в улыбке Минус. — Ладно, чёрт с ним. Давай пиво подержу, пока ты перчатки наденешь, а то отморозишь пальцы, пока идём.
Бутылки звякнули, и программист принялся натягивать перчатки.
— Марш-бросок, говоришь, — оценивающе прищурился он, разглядывая замёрзшее озеро, на котором в паре мест чёрными кляксами расползались полыньи, и принял ящик обратно. — Знаешь, может сработать. Ты как с нагрузками, на ты?
— На «чувак, какие люди!» — мрачно отозвалась Минус. — Обузой не стану, на руках тащить не придётся. В крайнем случае кинешь в прорубь с мешком кофе на шее; о том, чтобы меня не нашли, ты позаботился.
— А ведь и правда, — задумался Ксенобайт. — Ладно, потом представлю всё великолепие открывающихся радужных перспектив. Потопали быстрее: раньше встанем — раньше сядем.
— Ты хоть Егора предупредил, что не один приедешь? — через полтора часа пути поинтересовалась прикрывающая нос перчаткой Минус, отчего её слова прозвучали немного невнятно.
— Написал, что, возможно, друзей прихвачу, — рассеянно кивнул Ксенобайт, всматривавшийся в экран GPS-навигатора. — Пообещал ящик пива привезти, а он — баню растопить.
— То есть, вон тот дымок — это баня? — с подозрением уточнила Минус, указав пальцем на приличный столб дыма, поднимавшийся невдалеке над лесом.
— Вполне возможно, — не стал спорить программист. — Направление вполне совпадает.
— А не ускорить ли нам шаг, Карпатик? — прищурилась девушка. — Что-то подсказывает мне то, чем я давненько не пользовалась, что у нашего гостеприимного хозяина неплохие неприятности: не бывает от бани дым такой густой.
— Это чем это ты давно не пользовалась? — озадачился Ксенобайт.
— Интуицией женской! — рявкнула Минус. — Ноги в руки и бегом, кому сказала!
Проваливаясь в сугробы, парочка со всех ног рванула к источнику дыма.
— Вот спасибо, ребятки, за помощь, — Егор Мельник, кряхтя, умывал покрытое копотью лицо в жестяном тазу. — Мимо бензином плеснул, штоль, а оно возьми да и вспыхни! — чтобы показать всю неожиданность события, мужчина всплеснул руками, прилично обдав ледяными брызгами и без того уже мокрых и трясущихся путешественников.