— Ксен, ты там закончил? — сонно осведомилась она.
— Ага, — отозвался с печки явно начавший уже задрёмывать программист. — Чур ты у стенки, я о неё коленкой ударился.
— Без проблем, — пожала плечами Минус, вытащила планшет, завела на нём будильник и вместе с ним полезла на печку, где, пропуская её, заёрзал Ксенобайт. — Спокойной ночи, Егор.
— И вам крепких снов, детишки, — хмыкнул тот. — Ежели чего, сами поди разберётесь; вы, видать, привычные.
— Разберёмся, спасибо большое, — зевнула Минус. — Ксен, не ёрзай, у тебя коленки твёрдые.
— Да ты тоже не из синтепона сделана, знаешь ли, — буркнул в ответ тот. — Спёрла у меня почти всё одеяло, ещё и возмущается.
— Не бухти и спи, — заявила девушка, уютно кутаясь в тяжёлое ватное одеяло.
— Ну уж нет, ползи сюда…
Свет был погашен ухмыляющимся в бороду Егором, но на печке ещё некоторое время продолжалась тихая возня. Наконец, всё затихло: видимо, городские всё же смогли найти относительно устраивающее обоих компромиссное положение относительно друг друга и одеяла.
Станция «1024 километр». Старая мельница недалеко от озера Гиблое. 3 января. 06:30 реального времени.
— М-м… — сонное мурлыканье, которым сопровождались особенно хорошие пробуждения, оборвалось на полуноте: Минус вспомнила, что будить хозяина дома нежелательно, а мирно сопевшего рядом программиста — и вовсе опасно для здоровья. Проявив неплохую гибкость, она выползла из-под умудрившегося раскинуться почти по всей горизонтальной поверхности печки Ксенобайта и зябко поёжилась: Егор не соврал, когда говорил, что до утра печка тепло не удержит; камень, так уютно гревший вчера, был ещё не совсем ледяным, но ощутимо прохладным. Впрочем, Минус намеревалась в скорейшем времени это исправить и, подсвечивая себе планшетом и неловко пошатываясь, потащилась в сенки за дровами.
Через некоторое время желание начать разговаривать хотя бы с пустотой стало практически невыносимым, но Минус стойко крепилась, закусывая губу, когда спички не желали находиться, а дрова всё никак не разгорались. Наконец, огонь был разожжён, и девушка едва удержалась, чтобы не завопить об этом, в лучших традициях каменного века потрясая кочергой вместо копья.
Чуть приоткрыв заслонку, Минус устало опустилась на подтащенную к печке специально для неё лавку и прислонилась к ещё даже не начинавшим нагреваться камням. Включила планшет чтобы не заснуть и некоторое время просто, развлекаясь, водила стилусом по экрану, после чего включила режим рисования и принялась вычерчивать спирали и звёзды. Затем стёрла всё, что успела нарисовать, и принялась выводить резкие остроугольные линии, неуловимо переплетавшиеся между собой, и так увлеклась этим занятием, что даже не заметила, как Егор, посапывая немного заложенным носом, сел рядом.
— Проснулась? — тихо, чтобы не разбудить спящего на печке Ксенобайта, поинтересовался он.
— М-м? — Минус озадаченно посмотрела на сидевшего рядом мужчину, не понимая, как давно он сел рядом.
— Вижу, ещё не совсем проснулась, — хмыкнул Егор. — Ты молодец, лихо голландку раскочегарила.
— Ой, — расстроилась Минус. — Я же хотела кофе вам сварить успеть, пока вы не проснулись. Вот, задумалась что-то…
— Похож, — мельком взглянув на экран планшета, кивнул лесничий. — А очки зачем?
— Так… — пожала плечами девушка и, поняв, что выключить планшет будет несколько невежливо, просто оставила гаджет на лавке. — Я кофе сварю, там уже достаточно нагрелось, наверное. Егор, я вам ещё чем-то помочь могу?
— Да я блины приятелю тому обещал, — огладил бороду тот. — Но он ещё долго, я погляжу, спать будет.
— Но вы-то уже проснулись, — логично заявила Минус. — А вы как основу заводите? Вот у дяди Семёна мама, Зинаида Вячеславовна, обалденно блины делает. Такие… Пышные. А у меня только тонкие выходят.
— Основу я ещё вчера завёл, — хмыкнул Егор. — Я же по старинке, на дрожжах. А тонких блинов я давно не едал, уж и забыл почитай, что это.