Жена Александра I Елизавета Алексеевна, находившаяся в постоянной конфронтации с Марией Фёдоровной и Екатериной Павловной, ненавидела Багратиона, называя его чернявым уродом. К Бетанкуру же Елизавета Алексеевна была благосклонна, часто на балах или за обедом беседовала с ним, что ставило его в сложное положение, так как Екатерина Павловна всегда очень ревниво относилась к этому. Бетанкур был по горло сыт интригами испанского двора, и влезать в тайны русского ему совсем не хотелось, но они сами вторгались в его жизнь.
Анна Джордейн узнала о связи Екатерины Павловны с Багратионом от жены американского посланника Джона Квинси Адамса. При этом в августе 1812 года Екатерина Павловна в Ярославле, куда для безопасности она переехала из Твери, родила своего второго сына Петра. Сам же молодой отец Георг Ольденбургский, являясь губернатором Тверской, Новгородской и Ярославской губерний, организовывал там ополчение и госпитали для раненых.
Узнав о смерти Петра Ивановича Багратиона, Екатерина Павловна сначала не на шутку встревожилась, а затем её охватил панический страх. Вот что она писала в письме от 13 сентября 1812 года старшему брату Александру: «Пишу это письмо, чтобы сказать вам о предмете, который для меня мучителен и сам по себе, и из-за его щекотливости. В конце концов, признание моих ошибок и стечение обстоятельств могут снискать мне прощение и ваше согласие на мою просьбу. Вчера вечером умер Багратион; тот, кто доставил письмо, видел его мёртвым, а один из его адъютантов говорил, что он на краю смерти: значит, это верно. Вы помните о моих отношениях с ним и что я вам говорила, что у него в руках имеются документы, способные меня жестоко скомпрометировать, попав в чужие руки. Он мне клялся сто раз, что уничтожил их, но, зная его характер, я всегда сомневалась, что это правда. Для меня бесконечно важно (зачеркнуто: “да, пожалуй, и для вас тоже”), чтобы подобные документы не получили известность. Я прошу вас милостиво приказать опечатать его бумаги и доставить их вам, и позвольте мне их просмотреть и изъять то, что принадлежит мне. Они должны находиться или у князя Салагова или при нём самом. Дело не терпит отлагательств; ради Бога, пусть никто не заглядывает внутрь, потому что это меня скомпрометирует чрезвычайно…»
Несомненно, это были любовные письма. Что ещё могло «скомпрометировать чрезвычайно» великую княгиню в глазах её мужа? Ведь став женой принца Ольденбургского, Екатерина Павловна всё ещё находилась в любовной переписке с Багратионом. Александр I дал указание найти эти письма, но они так и не были обнаружены. По всей видимости, Пётр Иванович их всё-таки уничтожил.
СМЕРТЬ ПРИНЦА ОЛЬДЕНБУРГСКОГО
В это время Бетанкур находился при Георге Ольденбургском в Твери и видел, что Екатерина Павловна очень напугана. Все приписывали такое состояние великой княгини недавним родам, и только несколько посвященных знали, что мучило её осенью 1812 года. Сам Георг Ольденбургский кое о чём догадывался, однако виду не подавал, оставаясь невозмутимым. Да и дел у него было невпроворот. Сгорело девять десятых Москвы. Многие не исключали, что Наполеон из сожжённого города двинется через Тверь и Новгород на Петербург, шли лихорадочные приготовления по укреплению военных плацдармов на этом направлении.
Ко многим строительным работам были привлечены воспитанники Института Корпуса инженеров путей сообщения. Водная система, связывающая Петербург с Тверью, получила исключительное стратегическое значение — по ней перемещалась значительная часть военных грузов. Кроме того, Тверь была ближайшим тылом, куда потоком хлынули тысячи раненых. В одном из госпиталей, посещая больных и тяжелораненых, принц Ольденбургский заразился тифом и 15 декабря 1812 года скоропостижно скончался. «Я потеряла с ним всё», — написала брату Екатерина Павловна.
А Августин де Бетанкур утратил своего начальника, которого очень уважал и который к нему также в конце концов стал испытывать дружеские чувства и симпатию.
ТРЕВОЖНОЕ ВРЕМЯ
Первое время Бетанкур боялся, что на освободившееся место главного директора путей сообщения Российской империи назначат Франца де Воллана и он начнёт вмешиваться в учебный процесс. Когда институт только зарождался, он уже претендовал на эту роль. Однако Александр I направил господину инженер-генералу де Воллану высочайший указ следующего содержания: «Получив печальное известие о кончине ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЫСОЧЕСТВА Принца Георгия Гольштейн-Олъденбургского, Я возлагаю по-прежнему на вас управление всех дел по части путей сообщения; Институт же инженеров Путей Сообщения будет состоять под непосредственным Моим попечением».