Карл III постоянно подкреплял свои преобразования идеями известных философов, экономистов и за тридцать лет правления сделал очень многое для расцвета культуры и образования Испании. По существу, опираясь на новую налоговую систему и модернизировав её, он значительно оживил торговлю между метрополией и заокеанскими колониями. Для достижения этих целей испанскому королю пришлось отказаться от многих прежде незыблемых законов. Были отменены таможенные пошлины на импорт машинного оборудования и распущены цеховые корпорации, затруднявшие формирование рынка наемной рабочей силы. Подлинной революцией в торгово-экономических отношениях с колониями стало многократное увеличение числа портов. Если до правления Карла III их было всего два, то в 1760—1770-х годах — уже 33 (13 — в Испании и 20 — в Америке).
Результаты его деяний не замедлили сказаться: объем торговли вырос в несколько раз. Столь же успешно развивалась и испанская промышленность. При этом проведение реформ не повлекло за собой каких-либо серьезных конфликтов в испанском обществе. Они возникли лишь тогда, когда король и его советники посягнули на некоторые привилегии католической церкви — к тому времени едва ли не самой влиятельной силы в Испании и её заморских владениях.
Первые попытки короля обуздать инквизицию и заставить клерикалов исправно платить налоги казне вызвали ответную реакцию: церковь обвинила Карла III во всех смертных грехах. Особенно в этом усердствовали иезуиты. Именно они первыми возгласили, что такому королю посильна лишь должность алькальда небольшого городка. Противостояние между королевским двором и церковью достигло кульминации в 1766 году, когда королю пришлось бежать из Мадрида и с семьей укрыться в загородной резиденции Аранхуэс.
В начале 1767 года последовал королевский декрет — о выдворении всех иезуитов из Испании. С 1771 года началось издание новых школьных и университетских учебников, отвечающих духу времени. Карл III полностью снял все запреты на распространение в Испании книг таких авторов, как Бэкон, Декарт, Локк, Кант, а также многих других видных европейских мыслителей и экономистов. Испанские медики наконец-то получили право на проведение необходимых экспериментов.
После изгнания из Испании десять тысяч иезуитов многие монастыри опустели. Их приспособили под специализированные или общеобразовательные учебные заведения.
СНОВА ХОСЕ-МАРИЯ ДЕ ЛАНЦ
Именно в такой бывший иезуитский монастырь в Вергаре, преобразованный в Королевскую семинарию, в 1778 году и попал Хосе-Мария де Ланц. К этому времени здесь, по личному приглашению испанского короля, уже год преподавал Жозеф-Луи Пруст — знаменитый французский химик, впоследствии член Парижской академии наук.
Обучение в семинарии состояло из двух этапов. Первый — изучение в течение трех лет предметов общекультурного цикла: латинский язык, грамматика, риторика, литература и математика. На втором этапе преподавали высшую математику, физику, химию, минералогию, горное дело и металлургию. К четырнадцати годам Хосе-Мария де Ланц имел уже хорошую гуманитарную подготовку, поэтому в Вергаре он приступил сразу ко второму этапу. По окончании семинарии ему была дана возможность выбрать специальность.
В 1781 году, с блеском сдав выпускные экзамены, он был зачислен в состав гардемаринов Королевского военно-морского флота в Кадисе. Но на этом его обучение не закончилось. В течение четырнадцати месяцев Хосе изучал морские предметы, необходимые для службы на фрегате. Его всегда влекла работа с навигационными приборами: градштоками, квадрантами, астролябиями, хронометром Арнольда, октантами и секстантами. С ними он мог возиться часами. Однако только после многочисленных экзаменов ему присвоили первый офицерский чин — мичман королевского флота.
В составе команды королевского фрегата «Сан-Фернандо» он не раз вступал в бой с противником. В это время североамериканские колонии вели ожесточенную войну за независимость.
Несмотря на протесты некоторых своих советников, например министра Аранда, Карл III решил поддержать главнокомандующего войсками североамериканских колонистов Джорджа Вашингтона и выступил против Англии. Однако, как показало будущее, Аранда оказался прав. Ещё в 1783 году он писал: «Независимость английских колоний уже признана, что вызывает у меня и боль и боязнь… Эта федеральная республика родилась подобно пигмею и нуждалась в поддержке таких могущественных государств, как Испания и Франция,.. Однако настанет день у когда пигмей превратится в гиганта и даже в Колосса, устрашающего соседние земли. Он забудет об оказанных ему благодеяниях и проявит только стремление к расширению своей территории. Тогда первым шагом этой державы будет захват Флориды, чтобы контролировать Мексиканский залив. Затем она начнет осложнять наши отношения с Новой Испанией (Мексикой), стремясь завоевать эту огромную страну. И мы не сможем защитить её и противостоять новой могучей державе, находящейся на том же континенте и являющейся её соседом».