Фома Яковлевич Ранд тут же смекнул, что с земляком-немцем нужно срочно подружиться, и уже через неделю начал поставлять ему клиентов из приезжих купцов, желавших получить самые выгодно расположенные лавки в центральных рядах или в начале ярмарки. Деньги потекли в их карманы если не рекой, то заметным, достаточно глубоким ручейком: в 1819 году товарооборот ещё недостроенной ярмарки уже был огромный. Более того, Ранд давно заметил, что если работа главноуправляющим путей сообщения была Бетанкуру иногда в тягость, то Нижегородская ярмарка и Институт Корпуса инженеров путей сообщения, наоборот, — отдушиной. Ранд не преминул воспользоваться этой слабостью генерала и всё время потакал ему. Хорошие отношения сложились у Ранда и с двумя испанскими инженерами — Эспехо и Виадо (первый впоследствии женится на старшей дочери Бетанкура Каролине). Уже в самом начале знакомства с ними Ранд щедро тратил на них деньги, «заработанные» с бароном Боде.
Когда Эспехо и Виадо появились в России, то выглядели непривлекательно: одеты в поношенные фраки старого покроя, горохового или кирпичного цвета, на ногах неуместные кавалерийские сапоги с высокими голенищами — ботфорты, плохо, если не сказать, вульгарно сочетавшиеся с весьма затёртыми голубыми панталонами. Вид прибывших из Европы несчастных испанцев демонстрировал крайнюю нищету. Да и инженерную науку они знали весьма посредственно, поэтому Бетанкур принял земляков на службу без всяких экзаменов. Ребята же они оказались хорошие, особенно поначалу — без особых претензий. Но на Нижегородской ярмарке это были совершенно другие люди — с иголочки одетые офицеры: Виадо — капитан, Эспехо — поручик. У обоих лихие скакуны и дорогие дрожки. Оба считали, что Нижний Новгород — Эльдорадо побогаче Мексики или Перу, где с помощью Ранда можно заработать куда больше золота, чем во всей Латинской Америке.
Именно Ранд указывал им, какие подряды заключать с теми или иными поставщиками, а Бетанкуру оставили только одну формальность — подпись на бумагах. При этом Августин Августович, зная, что Ранд жулик, безоговорочно доверял своим землякам, а тех Фома Яковлевич очень ловко использовал в своих целях. Главное везение Ранда было в том, что стараниями Бетанкура ещё в декабре 1818 года удалось сместить с занимаемого поста нижегородского генерал-губернатора Степана Антоновича Быховца — всем известного на Волге казнокрада и взяточника. Это позволило Ранду полностью изменить систему тендера на поставку партий кирпича, железа, белого камня, извести и всевозможного леса. Все прежние подрядчики, с которыми сотрудничала администрация бывшего генерал-губернатора, были безжалостно отвергнуты. На смену им пришли новые: крестьяне Балахнинского уезда Пантелей Григорьев и Пётр Савельев, предложившие поставлять на ярмарку кирпич по цене 7 рублей 50 копеек за тысячу штук и сажень бутового камня по 15 рублей.
Однако у них появились конкуренты — крестьяне села Вершилова Василий Фёдоров и Тихон Михайлов, предлагавшие тысячу кирпичей за 7 рублей 35 копеек, а белый камень за 14 рублей 35 копеек. Среди поставщиков началась самая настоящая конкуренция. Но продлилась она недолго — пока Фома Яковлевич Ранд не прибыл в Нижний Новгород, где на месте старого генерал-губернатора уже командовал новый — Александр Семенович Крюков, человек более уступчивый и более сговорчивый, чем прежний. Благодаря своему характеру и связям Крюков быстро получит сначала чин статского советника, а затем — следственный протокол за злоупотребления во вверенной ему губернии.
Однако всё это будет потом, а пока, в 1819 году, новый генерал-губернатор вёл себя тише воды ниже травы, во всём слушался главного директора путей сообщения и выполнял любое его распоряжение. Бетанкур так умело поставил себя с нижегородским губернатором, что тот не считал для себя зазорным льстить даже секретарям генерал-лейтенанта. Некоторые иностранцы, попавшие в Нижний Новгород, считали генерал-губернатора чиновником, принадлежащим к свите министра путей сообщения.