Хозяин венты утверждал, что именно в его заведении когда-то останавливался Дон Кихот и проткнул шпагой несколько кожаных мешков. Хозяин их зашил и пользуется ими до сих пор, потому вино имеет такой особенный привкус.
Утром Франсиско Гойя долго искал свой шейный шёлковый цветной платок, а Августин де Бетанкур — несколько пуговиц от своих черных панталон. Вернулись попутчики в Мадрид только под вечер следующего дня. Зимой 1784 года Августин ещё несколько раз встречался с Франсиско, пока в конце марта не уехал в Париж изучать геометрию и горную архитектуру.
ЕВРОПЕЙСКОЕ ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
Испания всё ещё оставалась страной, отрезанной от Европы, не доступной её влиянию, чуждой её идеям, движениям, интересам… По сведениям некоторых историков, до правления Карла III всё светское европейское влияние на Испанию ограничивалось пошивом нескольких видов одежды. Например, Филипп V ввёл новый французский кафтан, который, правда, не вышел за пределы придворных покоев Кастилии. Даже итальянская живопись не оказала существенного влияния на испанскую. Поэтому посылка пенсионеров в Парижскую техническую школу стала своего рода прорывом из замкнутости испанской жизни, в данном случае в сфере образования.
В 1784 году ещё никто не догадывался, что один из воспитанников, посланных Флоридабланкой в Париж, через несколько лет создаст первую высшую техническую школу сначала в Испании, а затем в далёкой России. Планы Флоридабланки были гораздо скромнее — он намеревался подготовить несколько хороших инженеров для работы в Новой Испании. Но Бетанкур не был бы самим собой, если бы в Париже замкнулся на изучении только одного предмета. Его снова увлекла математика — царица наук. Он понимал, что только с её помощью можно создавать более совершенные технические механизмы. Она всегда вдохновляла и завораживала: с одной стороны, чистый вымысел, предмет, вообще не существующий в природе, с другой — абсолютная реальность, без которой невозможно человеческое существование. Величины и пространственные формы на какое-то время снова стали предметом его повседневной деятельности.
В то время в Париже научная жизнь била ключом. В Академии наук и технических школах работали прославленные учёные: Лаплас, Лавуазье, Монж… Позднее к ним присоединился Лагранж: после смерти прусского короля Фридриха II он покинул Берлин и перебрался в столицу Франции.
В науке царила атмосфера свободы! Всё было пропитано духом Дидро и Д'Аламбера, знаменитого математика и философа, скончавшегося за полгода до приезда Бетанкура в Париж.
До конца XVIII века инженерное образование в Европе развивалось по трем основным направлениям: 1) военное (строительство оборонительных и фортификационных сооружений); 2) путейское (строительство дорог, мостов, каналов и портовых сооружений); 3) горное (создание рудников и шахт, добыча и обработка полезных ископаемых, металлургия). По всем трём направлениям подготовка инженеров осуществлялась на основе индивидуального обучения, очень дорогостоящего и в конечном счёте малоэффективного. Затраты на обучение одного инженера достигали 35% от стоимости выполненных им впоследствии работ. Поэтому стремительное развитие капитализма во Франции потребовало изменения системы образования, а именно увеличения числа инженеров, без снижения их качества. Лучшие умы Франции, такие учёные, как Жан-Родольф Перроне и Гаспар Монж, взялись за решение проблемы. Они-то и стали первыми учителями Бетанкура.
ГАСПАР МОНЖ
Гаспар Монж родился 10 мая 1746 года в маленьком провинциальном городке с прозаическим названием Бон, в Бургундии. Начальное образование получил в городском училище. Уже в шестнадцать лет, используя метод прямой горизонтальной проекции, Монж составил замечательный по точности чертёж родного города. Необходимые для составления плана приборы для измерения углов и начертания линий он изобрёл сам. Поступив в Мезьерскую школу военных инженеров, скоро стал лучшим учеником. Ещё в годы учёбы получил должность репетитора математики и начал самостоятельно зарабатывать.