После того как Карл IV занял королевский престол, его любимое занятие — охота — так и осталось на первом месте. Государственное управление практически полностью сосредоточилось в руках Марии Луизы. Сначала премьер-министром был назначен Флоридабланка, затем его сменил Аранда, которого в свою очередь отодвинул Мануэль Годой. Постепенно все преобразования, осуществлённые во времена правления Карла III, стали уходить в прошлое.
Мария Луиза, напуганная революцией во Франции, обратила взор в сторону инквизиции, и та сразу расцвела пышным цветом. Первым главным инквизитором в царствование Карла IV стал дон Агостино Рубин де Севальос, епископ Хаэна, умерший в 1792 году. К этому времени, особенно после изгнания иезуитов, образование в Испании полностью вышло из-под их тоталитарного контроля, и идеи просвещения на Пиренейском полуострове быстро набирали силу. В некоторых университетах они сделались первостепенными, отодвинув теологические факультеты на задворки учебного процесса. Просвещение распространялось по университетским аудиториям. Королевский кабинет машин стал одним из эпицентров нового мышления, демонстрируя, чего может достичь научно-технический прогресс.
При этом абсолютная монархия осознавала, что развитие науки и образования, разрушая религиозное мышление народа, в конечном счёте сметёт и её. Поэтому процесс этот требовалось замедлить, взяв под контроль: идеи революционной Франции всё активнее проникали в Испанию. В Мадриде и Барселоне с жадностью читали книги, наполненные духом свободы, в них обсуждались права человека и отмена сословий. Вольнодумные идеи быстро распространялись и по испанским провинциям.
Мария Луиза от имени короля поручила главному инквизитору запретить и арестовать все французские книги, листки и журналы революционного содержания и рекомендовать всем военным и гражданским подданным тщательно наблюдать за ввозом «ереси» в Испанию. Кроме того, правительство упразднило кафедры естественного и международного права в университетах и других учебных заведениях.
Исполнить эту миссию выпало покровителю Бетанкура первому министру и государственному секретарю графу Флоридабланке. И хотя в душе он был противником таких мер, приказ короля безропотно выполнил, тем самым окончательно погубив себя в глазах не только испанской университетской профессуры, но и всего народа. Однако все усилия власти не только не предотвратили народного недовольства, а, наоборот, сделались его катализатором. Инструкции, данные правительством инквизиторам, привели к тому, что комиссары Святого трибунала начали повсеместно вмешиваться в систему образования, например, производить выемку книг из университетских библиотек. Людям было приказано доносить друг на друга. Только за 1792 год на Бетанкура в Святую инквизицию поступило несколько жалоб. В основном его обвиняли в сатанизме — ведь он мог передавать информацию на расстояние.
Дело в том, что в один из приездов из Парижа в Мадрид, в 1787 году, Бетанкур на глазах изумлённой публики установил связь между столицей и загородной летней королевской резиденцией в Аранхуэсе. Это был прообраз первого телеграфа. Сначала для этой цели Бетанкур хотел использовать электричество, но ему не хватило технических средств. Он остановился на световом сигнале: тот был устойчив и не требовал дополнительного оборудования.
ТЕЛЕГРАФ БРЕГЕ—БЕТАНКУРА
В 1790 году Бетанкур, уже вместе с Бреге, предложил новую конструкцию телеграфа, суть её заключалась в следующем: «Механизм для передачи сигналов состоял из вертикальной мачты, на вершине которой вращалась стрела, приводимая в движение лебедкой. При этом одновременно получала вращение система двух окуляров подзорных труб, направленных на две соседние станции. Линза каждого окуляра пересекалась диаметральной чертой. Шкив, приводящий стрелу во вращение, имел нанесённые на нём деления, находившиеся на равных расстояниях друг от друга. Каждое деление обозначалось буквой или цифрой. Наблюдатель при помощи окуляра следил, чтобы его черта была строго параллельна его стреле.
Сигнал длился 6—8 секунд. Таким образом, депеша передавалась в среднем за полчаса. Расстояние между двумя соседними мачтами равнялось 10—12 км. Для установления возможной непараллельности стрел была применена подвеска стрелы на шарнире Гука. Авторы проекта показали, в частности, что если вращение одной из осей будет равномерным, то вращение другой оси будет неравномерным, и вывели зависимость соответствующих угловых скоростей от углов, образуемых осями шарнира».