Членам Директории было о чём задуматься. В конце концов было решено создать комиссию в составе депутатов Национальной ассамблеи и членов Национального института. После долгих дебатов комиссия рекомендовала построить линию связи по проекту Бреге—Бетанкура и экспериментально опробовать её. Декрет о строительстве оптического телеграфа 16 ноября 1796 года подписал член Директории Французской республики, государственный и военный деятель, инженер и учёный Лазар Карно после эксперимента, проведённого в присутствии Гаспара де Прони и полностью подтвердившего преимущества нового типа передачи сообщений на расстояние.
Шапп, узнав об этом, был испуган. Он боялся, что его лишат лицензии и финансирования. Поэтому он тут же начал против конкурентов смертельную борьбу. Терять ему было нечего. Французский инженер обвинил врагов в плагиате и как только мог раскритиковал Бетанкура. 9 января 1797 года Бреге и Бетанкур опубликовали статью под названием «Ответ на замечания, сделанные гражданином Шаппом по поводу телеграфа, предложенного Директории гражданами Бреге и Бетанкуром». Начавшуюся войну между конкурирующими проектами выиграл Шапп: финансовые круги, уже выделившие деньги на постройку его оптического телеграфа, не были заинтересованы в перераспределении финансовых потоков и в поддержке проекта Бреге—Бетанкура. После непродолжительных дебатов на страницах газет, а также в стенах Академии наук дело пустили на самотёк, а затем и вообще отправили в архив.
Ничего не добившись, Бетанкур отказался от продвижения оптического телеграфа во Франции и спешно отправился в Испанию, откуда намеревался отплыть на Кубу.
СВАДЬБА
11 февраля 1797 года он приехал в Мадрид, где в первую очередь занялся оформлением законного брака со своей гражданской женой Анной Джордейн. Несмотря на препятствия, чинимые католической церковью, ему удалось добиться заключения брачного договора достаточно быстро — помогли друзья при королевском дворе.
Бракосочетание состоялось в Мадриде, в церкви Богоматери.
На свадьбе присутствовало четыре свидетеля — дон Эстанислао де Люго-и-Молина, директор королевской школы Сан-Исидро, дон Хосе Клавихо-и-Фахардо, директор Кабинета натуральной истории, и два сотрудника Королевского кабинета машин, дон Хуан де Пеньяльвер и дон Бартоломе де Суреда. Они под присягой подтвердили, что Бетанкур «всегда был свободен от любовных обязательств, связанных с помолвкой, и не имел канонических препятствий, могущих затруднить выбор его состояния».
Итак, Августина де Бетанкура уже ничто не задерживало в Европе — он был полностью готов как можно скорее отправиться на Большие Антильские острова. Ещё за несколько дней до бракосочетания, 1 апреля 1797 года, Бетанкур подал прошение о выдаче паспортов для поездки на Кубу. Но, как всегда, вмешался Его Величество Случай.
ПОЧЕМУ БЕТАНКУР НЕ ПРИЕХАЛ НА КУБУ
Ещё в октябре 1796 года вместе со своими коллегами Хосе-Мария де Ланцем и Бартоломе Суредой Бетанкур должен был встретиться на побережье Атлантического океана в городе Ла-Корунья с графом де Мопоксом, генеральным субинспектором войск на Кубе, финансировавшим поездку всех испанских инженеров, кроме Хосе-Мария де Ланца, в Латинскую Америку. Мексиканского математика на Большие Антильские острова пригласил сам Мануэль Годой, пообещав ему жалованье в тысячу песет в год и оплату расходов до Ла-Коруньи. Однако у испанского посла во Франции, чтобы исполнить волю фаворита королевы, не оказалось достаточно средств. Когда же деньги были изысканы, Ланц заболел чахоткой и с большим трудом смог добраться только до Мадрида.
Мопокс планировал выполнить основную часть работ на Кубе до марта — потом на острове начинался сезон дождей и дороги делались непроезжими. Прождав инженеров около месяца, граф написал раздражённое письмо Годою и отбыл ни с чем в Гавану.
Однако Бетанкур не отказался от намерения отправиться на Большие Антильские острова, тем более что члены кубинской Хунты, заручившись поддержкой губернатора дона Луиса де-лас-Касас, послали письмо Карлу IV с лестным отзывом о Бетанкуре, где, в частности, говорилось, что они готовы «принять под своё попечение те предметы его познаний, которые хунта хотела бы видеть под его управлением, а именно дороги, каналы и другие общественные сооружения». Также хунта просила милостью Божьей Его Величество короля Испании благоволения на эксклюзивную привилегию для Бетанкура сроком на шесть лет — чтобы по окончании работ на острове он оставил там свои машины и механизмы.