Неужели попали в него? И в него же целились?!
Толпа отхлынула в стороны, и Брюс увидел тело на полу. Точнее, ворох алого шелка, похожий на лужу крови на ковре. Он подошел ближе.
На полу лежала Тереза Уильямс с открытыми застывшими глазами и черным отверстием в центре лба. Кровь, сочившаяся из затылка, быстро впитывалась в обюссоновский ковер.
Какой-то мужчина – Брюс неожиданно вспомнил, что это один из старших врачей Готэмской больницы, – опустился на колени возле Терезы, пощупал пульс, заглянул в ее глаза.
– Она умерла прежде, чем коснулась пола, – произнес он. – И неудивительно – с таким ранением...
Повсюду Брюс видел бледные от ужаса лица. Чутье подсказало оглянуться через плечо, на Рональда Маршалла. Тот бросил на окно кратчайший взгляд, и уголок его тонкогубого рта дрогнул в довольной ухмылке. Затем губы вновь изогнулись в классической гримасе скорби.
Брюс посмотрел на мертвую Терезу, затем на разбитое окно, наскоро определив, под каким углом в нее стреляли. На противоположной стороне улицы стоял особняк из коричневого песчаника. Скорее всего, снайпер стрелял с его крыши.
– Дьявол! – сверкая глазами, детектив Аллен перевел взгляд с мертвой Терезы на разбитое окно. К такому ходу они оказались не готовы. Он сунул руку в наплечную кобуру за своим пистолетом SIG-P226.
Рене Монтойя рванула из вечерней сумочки свой модифицированный «Глок-19».
– Как такое могло случиться?
Держа оружие наготове, они бросились вон из зала.
Аллен бежал впереди, Монтойе мешали высокие каблуки. Полицейские ботинки плохо сочетаются с изумрудными вечерними платьями, особенно когда сотрудникам полиции приказано слиться с гостями из высшего общества.
На бегу Рене Монтойя прижала к уху мобильный телефон, набрала номер службы спасения и потребовала прислать «скорую», перекрикивая нарастающий за спиной гул голосов. Впрочем, врачи уже ничем не смогли бы помочь Терезе Уильямс.
– Закрыть все двери! – крикнула Монтойя охранникам, дежурившим внизу. – Никого не выпускать! Это место преступления.
Сбегая с крыльца, она набрала лейтенанта Гордона.
Корреспонденты, столпившиеся у музея, уже что-то трещали в камеры, самодовольно приосанившись, т.к. осознавали, что стали свидетелями сенсации.
Монтойя воспринимала их голоса, как фоновый звук:
– Несколько минут назад что-то разбило окно в здании Исторического музея, где проводился благотворительный сбор...
Заметив детективов, журналисты ринулись к ним. Корреспондент «Готэм Таймс» сунул микрофон прямо в лицо Монтойе и выкрикнул вопрос, который она не расслышала. Монтойя отпихнула его руку с резким «без комментариев» и устремилась за Алленом.
Когда она перебегала через улицу, направляясь к дому из коричневого песчаника, к музею уже подлетела «скорая», на улицу заворачивали полицейские машины с красно-белыми мигалками, огни которых метались по фасадам зданий.
Взбежав на крыльцо особняка, Аллен нажал кнопку дверного звонка, крикнул, что он из полиции и приказал немедленно открыть. Никто не откликнулся, и он предупредил, что выломает дверь.
Одним ударом Аллен выбил дверь, завыла сигнализация.
Монтойя вбежала следом за ним в холл, сбросила туфли и в одних чулках заспешила по лестнице вверх. Вдвоем они подняли люк и выбрались на крышу.
На крыше особняка было пусто. По крайней мере, на первый взгляд казалось, что сюда давно никто не поднимался.
Брюс, перевоплотившись в Бэтмена, притаился на крыше Исторического музея. Он всматривался и вслушивался в переговоры экспертов полиции, собирающих улики на месте убийства Терезы Уильямс.
Детективы Аллен и Монтойя, как очевидцы, работали бок о бок с полицейскими в форме, снимали показания у гостей, обслуживающего банкет персонала, официантов, бывших в зале. Затем они вновь вернулись на крышу особняка и наблюдали за работой экспертов.
Прибыл и лейтенант Гордон, усталый и встрепанный после долгих часов, проведенных на крыше башни Апаро.
Время от времени над зданием музея зависал вертолет канала новостей, и Бэтмен замирал, стараясь слиться с темнотой. Он битый час прослушивал все переговоры с помощью высокочувствительных микрофонов, вмонтированных в шлем. Но ничего полезного до сих пор не узнал.
Владельцы особняка отдыхали на Кейп-Коде и не имели никакого отношения к тем, кто стрелял. Снайпер, очевидно, был профессионалом, не оставил никаких следов своего пребывания на крыше – ни единого отпечатка пальцев, ни волоска, ни чешуйки кожи. Он даже потрудился забрать с собой стреляную гильзу. На его существование указывала лишь пуля, пробившая череп Терезе Уильямс и крепко засевшая в полу бального зала. Никто из присутствующих не видел и не слышал ничего подозрительного.