Прибывшему Гордону пришлось оставить машину на расстоянии половины квартала, за оцеплением. Он шел между заброшенным зданием фабрики и пустующим кооперативным домом, когда в самом темном месте за его спиной раздался почти неразличимый глухой стук. Гордон остановился и впился взглядом в виднеющийся впереди берег так, словно хотел запомнить все детали еще до прибытия на место преступления.
Шепотом ему сообщили подробную информацию об убежище, в котором прятался Фили. Гордон в ответ доложил, что Фили уже везут в Аркхем.
К тому времени как Гордон обернулся, Бэтмен уже исчез.
Ворота Аркхема вновь распахнулись. Монтойя повела машину тем же путем – по опущенному подвесному мосту, мимо КПП и на территорию Чертовой духовки.
Аллен извлек из бардачка рацию.
– Прием, Виктор три-два... доставка осуществлена. У нас все, возвращаемся.
Голос диспетчера повторил:
– Виктор три-два, вас понял.
Монтойя взглянула в зеркало заднего вида. Нэрроуз и лечебница остались позади, их постепенно закрывали развалины Чертовой духовки. Даже запустение этого района казалось более реальным и человеческим, чем тот жуткий памятник безумию. Монтойя перевела дыхание, посмотрела вперед, на дорогу, потом снова в зеркало, с ужасом и отвращением наблюдая, как поднимается разводной мост.
Аллен убрал рацию на место.
– От этого места у меня мурашки по коже, – призналась Монтойя. – Оно ужасно. Я почти готова посочувствовать Фили. Целый остров... отдан безумию.
– Да что там остров – целый город.
Монтойя раздраженно повернулась к нему.
– Ты сегодня не в духе?
– Да. Я... подумываю о переводе из Отдела... Может, вернусь в министерство.
– Что? Не вздумай, Крис!
Пришла очередь Аллена закатывать глаза.
– Рене, мы работаем вместе всего шесть недель. А послушать тебя, можно подумать, что мы женаты.
– Но... это лее отдел тяжких преступлений! Гордон сам выбрал и меня, и тебя. Он лично отобрал всех наших детективов. От таких предложений не отказываются!
– Отдел тяжких преступлений! Бог ты мой! Вот если бы мы занялись организованной преступностью, остановили войну группировок, которая уже почти месяц раздирает город, может, я бы и передумал. А что мы? Мы на побегушках у самозваного борца с преступностью.
Монтойя нахмурилась.
А потом, к удивлению Аллена, резко выкрутила руль и свернула на другое шоссе.
– Так мы к Управлению не проедем, – заметил Аллен.
Монтойя пожала плечами.
– А разве мы под надзором? Давай прокатимся до Малой Одессы, посмотрим, как там и что. На всякий случай. Может, что и заметим. Крюк не большой.
Аллен фыркнул.
– Да уж, рукой подать – другой конец города.
Они проехали по Чайкин-авеню, главному проспекту района, известного в Готэме под названием Малая Одесса. Эта улица тянулась под эстакадами надземных железных дорог, между равномерно расположенных стальных опор. Периодические попадались крутые стальные лестницы, ведущие к железнодорожным платформам и суживающие и без того неширокие улицы. Под лестницами скапливался городской мусор: старые пакеты, магазинные тележки, непонятные объедки, вездесущие сорокапятигаллонные канистры, изредка – безнадежно опустившиеся человеческие существа.
По обеим сторонам улицы располагались магазины с вывесками на кириллице. Надписей на английском попадалось очень мало. Монтойя смогла угадать направленность некоторых магазинов – например, в витрине одного из них были выставлены книги. А магазин, в витрине которого красовались матрешки и другие безделушки, наверняка предназначался для туристов.
На плакате, висевшем на закрытом газетном киоске, – возможно, в нем продавали газеты на русском языке – два бойца без боксерских перчаток стояли друг напротив друга со сжатыми кулаками. Крупная подпись гласила «Россия против Америки», остальной текст был набран кириллицей.
– Здесь пожилые люди почти не говорят по-английски, – пояснил Аллен. – А молодежь в основном двуязычная.
Они проезжали мимо ресторанов. Мимо мясных и булочных. Мимо большого рынка. И опять мимо ресторанов – разумеется, закрытых в глухую ночную пору. Монтойя приоткрыла окно – совсем чуть-чуть, на узкую щелку, надеясь уловить запахи района.
– Знаешь, что общего у всех иммигрантских районов города? Всюду, куда ни глянь, еда! И в Малом Риме, и в Чайнатауне. Вот и здесь мы едем по улице ресторанов, и все до единого закрыты, – ворчала Монтойя. – А я умираю с голоду. Скажи, куда деваются все круглосуточные «Макдональдсы», когда за бургер хочется продать душу?