– Я продолжу эксперименты, устройство должно защищать от любого стрелкового оружия. Даже при стрельбе в упор. Но если в вас будут целиться из штурмовой винтовки, заряженной высокоскоростными бронебойными патронами, советую пригнуться.
Брюс вскинул бровь и вслед за Фоксом направился к манекену.
– Люциус, что ты говоришь, ну кому может понадобиться стрелять в меня?
Фокс отсоединил провода и снял, цилиндр с пояса.
– Скажем так: ваша приятная внешность и юношеское обаяние действуют не на всех, мистер Уэйн. Перед игрой в гольф у Маршалла загляните завтра сюда. К тому времени гироскоп будет готов.
Брюс посерьезнел.
– Люциус, ты же сам понимаешь – это сенсация. Если тебе и вправду удалось создать магнитные монополи, тебе светит Нобелевская премия!
Фокс смотрел на мишень, но его мысли витали где-то далеко.
– Брюс, – наконец сказал он, – кому как не мне знать, что джинна невозможно вечно держать в бутылке. Да, я мог бы собрать самые светлые умы страны, мы разобрали бы эту штуку и, возможно, поняли, как она работает. И в итоге докопались бы до строения самой вселенной. Мы даже опубликовали бы результаты своей работы, и что дальше? Можно по-разному применить эти знания, в том числе они могут привести и к невообразимому хаосу. Я могу с ходу назвать десяток способов превратить этот цилиндр в оружие для убийства сотен, а может, и тысяч человек. Террористы душу продадут, лишь бы раздобыть такое устройство. Но пока о нем никто не знает, и оно будет помогать Бэтмену спасать жизни людей. Не все в жизни измеряется «нобелевскими премиями», Брюс.
На мгновение глаза Брюса стали далекими, отчужденными, лишенными даже проблеска человечности. Фокс чуть не попятился и вдруг понял, что видят преступники, сталкиваясь с этим неумолимым демоном, готовым преследовать их даже в аду.
– Знаю, – сказал Бэтмен.
Глава четырнадцатая
Главное поле на восемнадцать лунок в загородном клубе Билла Фингера с его ухоженными обширными фервеями и тщательно подстриженными гринами если и не соответствовало стандартам профессиональной ассоциации гольфистов, то по крайней мере приближалось к ним. Недавно поле модернизировали, потратив немало миллионов долларов, под надзором знаменитого, в том числе и размерами гонораров, дизайнера полей для гольфа, и с тех пор оно пользовалось репутацией непреодолимого искушения для игроков. Замысловатые изгибы фервеев, расположение островков и в особенности каверзы последних девяти лунок позволяли продемонстрировать не только силу в чистом виде, но и стратегические способности, поэтому в некоторой мере уравнивали и профессионалов, и любителей. Вступить в клуб можно было лишь по приглашению, взносы были астрономическими, но Брюс понимал, на что расходуются эти средства.
В клубе состояли все богатые и знаменитые люди Готэма, его элита.
Клуб гордился тем, что именно здесь Рональд Маршалл проведет свой Первый турнир по гольфу «Знаменитости – в помощь бездомным». Поскольку в числе участников и гостей значилось немало богачей, фонды благотворительных организаций города должны были пополниться щедрыми пожертвованиями на благие дела.
Мэр Хилл явился на турнир в сопровождении наиболее влиятельных представителей муниципалитета и богатейших бизнесменов города, и все они стремились показать, что готовы расстаться с солидными суммами – был бы достойный повод. Имиджу не вредило и участие в одном турнире со звездами кино, телевидения и спорта, которые делились с самыми нуждающимися жителями Готэма если не деньгами, то своим временем.
Брюсу удалось попасть в одну четверку с Рональдом Маршаллом – впрочем, устроить это было не сложно, так как все прочие участники предпочитали компанию знаменитостей.
Целая армия картов, управляемых отрядом безукоризненно одетых кадди, доставляла гольфистов на игровые позиции. Чтобы создать подобающую атмосферу и эффектно выглядеть на снимках, подручных-кадди одели в костюмы шотландских гольфистов XVII века – точь-в- точь такие же, что носили игроки на родине гольфа, на поле Сент-Эндрюс-Линкс в Файфе. Представители прессы и высокопоставленные зрители заполнили трибуны вдоль фервеев и гринов, жадно следя за происходящим и усиливая карнавальную атмосферу дружными ликующими криками радости или досады.
Турнир представлял собой личное первенство, участники состязались друг с другом, победителем должен был стать тот, кто сделает наименьшее количество ударов за раунд.
Летнее солнце немилосердно припекало, когда последние группы участников сделали удары на первом грине. Несмотря на жару, трава на поле была сочной и тщательно политой. Каждый грин, засеянный традиционной бермудской травой, был аккуратно подстрижен, пологие склоны гринов граничили с водными преградами и ловушками-бункерами.