Тепловой след Крока ввел вверх по лестнице еще в одну трубу, содержимое которой выливалось в бассейн в центре стены. Бэтмен сначала не мог поверить, что Джонс втащил по этой лестнице тяжелого кардинала, но вынужден был признать, что этот трюк ему удался.
Бэтмен знал, что Джонс рослый малый – под два с половиной метра, как говорилось в отчете. Значит, он к тому же и чудовищно силен.
В памяти Бэтмена всплыла информация из секретной папки Крейна:
«Уэйлон Джонс... бывший актер цирка, амплуа – «уродец»... Страдает редким кожным заболеванием – эпидермолитическим гиперкератозом...»
Эпидермолитический гиперкератоз – редкое, врожденное и передающееся по наследству кожное заболевание, при котором на кожном покрове образуются толстые, грубые, выпуклые наросты с красными бляшками и разросшимся роговым слоем эпидермиса. Плотные, обычно темные чешуйки образуют параллельные ряды вдоль позвоночника и кожных складок, особенно вблизи крупных суставов. Зачастую наблюдается утолщение одного или нескольких ногтей, волосы обычно редеют.
Но как правило, кожные наросты больных уязвимы, их легко травмировать, на месте чешуек остаются раны. А поскольку Джонс безбоязненно путешествовал по канализации, да еще тащил на себе тяжелого О'Фэллона, Бэтмен задумался: не был ли ошибкой этот диагноз? Если Джонс бродил по этим туннелям и карабкался по лестницам босиком, кожа у него должна быть прочнее крокодильей.
И потом, Бэтмен видел его на снимке. Снимок был маленьким, черно-белым, но позволял заметить, что череп Джонса имеет странную форму: лоб отодвинут назад, нос и челюсти выдвинуты вперед, лицо напоминает рыло. Зрачки не круглые, а похожие на щелки, зубы – слишком длинные и острые. Если бы не человеческие уши, его лицо напоминало бы скорее морду зверя.
Да, у него наверняка врожденная болезнь. Но не эпидермолитический гиперкератоз. Возможно, какая-то причудливая мутация, причем не только с физическими, но и с психическими проявлениями.
И вправду Убийца Крок.
Вода текла в сторону, противоположную движению Бэтмена, изогнутый бетонный пол под его ногами поднимался. Негромко ступая и слушая эхо своих шагов, он двигался в гору вдоль ручейка.
Взгляд вверх, в сторону люка, подсказал Бэтмену, что он находится на глубине всего одного этажа. Он снова проверил воздух, убедился, что тот пригоден для дыхания, снял маску и продолжил путь.
Теперь он гораздо чаще слышал постукивание и грохот крышек люков под колесами транспорта. Тонкие лучики света уличных фонарей проникали в канализацию через решетки в тротуаре. Однажды Бэтмен уловил запахи готовящейся еды. Чуть поодаль услышал голоса двух мужчин, спорящих о политике.
Должно быть, он сейчас в западной части Даунтауна, в квартале ресторанов неподалеку от здания муниципалитета. Крок мог выйти в какой угодно люк. Бэтмен решил переключиться на инфракрасный режим.
Когда позади остались еще пять кварталов, тепловой след повел вверх, к люку. Бэтмен начал взбираться по ступенькам. У выхода из люка он остановился и прислушался. Но не услышал шума транспорта и не увидел уличных огней. Упершись ладонью в крышку люка, он легко приподнял ее и сдвинул в сторону.
Бэтмен выбрался на потрескавшийся цементный двор, еще влажный после недавнего ливня. Глядя на возвышающееся над ним двухэтажное каменное строение, Бэтмен ждал, когда глаза привыкнут к ночному освещению города. Было немного странно стоять на твердой, ровной и практически сухой поверхности. Непривычно слышать глухой стук шагов по тротуару. И полной грудью вдыхать чистый воздух и речную свежесть.
Даже если бы он не увидел гигантские дымовые трубы над крышей с фронтоном, то все равно догадался бы, что находится у электростанции Миллера на берегу реки Готэм. Сюда его водили на школьную экскурсию в детстве, когда станция еще действовала. Устаревшую станцию закрыли вскоре после той экскурсии, когда ввели в эксплуатацию новую Готэмскую электростанцию на другом берегу реки. Старое здание скоро должны были снести. На щите у главного входа краской было выведено, что это еще один проект Рональда Маршалла. Бэтмена это не удивило.
После мрачного, чреватого приступами клаустрофобии путешествия по канализации все детали строения врезались в память. Красные кирпичные стены, два ряда окон. Окна верхнего этажа – громадные, шестиметровые, закругленные вверху, с красной терракотовой отделкой и карнизами на кронштейнах. Маленькие окна внизу – квадратные, более привычных пропорций.
Стекла в окнах, которые чудом уцелели, были, подобно стенам вокруг них, – сплошь покрыты граффити: здесь были и символы бандитских группировок, и просто рисунки, наслоившиеся друг на друга за последние двадцать лет. Одних граффити было достаточно, чтобы понять: здание давным-давно заброшено.