Поднявшись наверх, я присел на краешек кровати. Снизу все еще раздавались крики. Бетс сквозь сон проворчала: «Да сколько же можно орать» и засунула голову под подушку.
- Бетс! – тихонько позвал я ее. – Там полна комната тараканов.
- Да ты что! – искренне изумилась Бетси из-под подушки. – В номерах тараканов нет.
- А там есть.
- Ну, надо же им где-то ночевать, - сонно отозвалась моя жена. – Я сплю, не мешай.
Я еще немного посидел, потом улегся на свое место и погрузился в сон.
Утром я испытывал ужасную неловкость перед владелицей. Не отпускала мысль, что это проделки Бетси. Поэтому уезжали мы быстро.
Вторая ночевка прошла без приключений, сидя с утра в столовой в ожидании завтрака, я уже расслабился. Оставалось немного – покушать и отбыть. Бетс жизнерадостно вертела головой и щебетала с Эммой. Когда принесли завтрак, состоящий из каши, булочек и чая, ведьма сразу вцепилась в выпечку и вдруг загрустила. Она с тоской огляделась и спросила:
- А где орехи?
- Какие? – с услужливостью спросила девушка, принесшая завтрак.
- Те, которые я должна долбить этой булкой, - грустно произнесла Бетс.
Девушка стремительно покраснела.
- У нас все свежее.
- Конечно, свежее, - вздохнула ведьма. – Я верю, что вашей булке не больше двух недель отроду. Но и не меньше одной, она уже успела познать жизнь и покрыться панцирем разочарования. А я люблю новорожденные булки, только из печи, мягкие и невинные. Есть у вас новорожденные булки? – Бетс с надеждой посмотрела на девушку.
- Я посмотрю, - пообещала та, лишь бы сбежать.
- Все ясно, - сказала Бетс, глядя в спину отступающей прислуге. – Булок не будет.
Повеселела она только после остановки в придорожной таверне и сытного обеда.
К третьей ночи Бетси смирилась, что она не дома, и в гостиницах может быть неидеально чисто, еда может быть не только что приготовленной, а люди не такими приятными, как Ба и мама. Дорога давалась ей тяжело, раньше она не ездила так далеко. За три дня в пути она устала, осунулась. На третью ночь мы подъехали уже достаточно близко к столице, чтобы сервис был на уровне. Здесь меня немного знали. Увидев, что я не один, хозяйка, тучная магичка лет 50, подошла с поздравлениями.
- И какой же магией владеет ваша очаровательная жена? – с улыбкой спросила она после знакомства с Бетс. – Тоже целитель?
- Я ведьма, - вежливо сказала Бетс. – Могу полечить, могу покалечить, тут уж как повезет.
Лицо госпожи Адамс исказила гримаса.
- Ах, как жаль! Как же вам не повезло, милый Майк!
- Это еще что такое? – строго спросила жена. Ей только предстояло узнать, что ведьм не очень любили, особенно в столице и при дворе. Я быстро увел ее в нашу комнату, чтобы объяснить, что некоторые маги считают ведьм ниже по положению. Хотя маги и владели только одним видом магии, они видели себя элитой, а ведьм считали магической чернью. Бетс задумчиво кивала, глядя в окно.
Утром, когда мы уже садились по каретам, во дворе гостиницы остановилось 4 экипажа, из которых высыпала целая толпа ведьм с явным намерением остановиться в столь негостеприимном для них месте. Бетс довольно крякнула и устроилась на подушках.
Как она это делает? Я не мог понять, но и не сомневался, что она причастна.
К обеду на горизонте появилась столица, и Бетс ожила.
Глава 2.
Бетс
За время пути дорогу я возненавидела. Я никогда не ездила так далеко и так долго. В первый же день отсидела себе всю попу и измучилась от тряски. Что я там хотела, поближе познакомиться с мужем? Уже через несколько часов езды все жаркие мечты о близости с Майком покинули меня, зато мысль о хождении своими ногами по земле приводила в экстаз. Конечно, мы делали остановки, чтобы поесть и отдохнуть. Но потом снова садились в карету и ехали дальше.
Ехать было скучно. Иногда попадались деревеньки или города, но при возможности мы объезжали их стороной, чтоб не толкаться на улицах. Тем более, маленькие городишки напоминали о Холмпосте, а когда я видела что-то интересное, мне так и хотелось крикнуть: «Ба, смотри!» Потом я понимала, что Ба далеко, и становилось совсем тоскливо.
Майк, привыкший к таким поездкам, задумчиво молчал или дремал. Чувствовал, наверное, что лучше меня не трогать. Правда, в местах ночлега следил за мною в оба глаза. Ничего особенного я не делала, что я, не могу с людьми поговорить? «Как неловко, Бетси, подумаешь, таракан, Бетси, булочки почти мягкие, Бетси!» Почему мне должно быть неловко? Придется отучать его от этой привычки испытывать неловкость за других людей.