- Задержали? – улыбнулся я.
- Попытались, - поморщилась Бетс. – Я там дальше плохо помню. Они потом за углом прятались, оружием гремели.
- Все ясно, - сказал я и поднялся с дивана. – Пойдем.
- Куда? – напряглась жена.
- Дорогу учить, - протянул ей руку.
- Не пойду, - отвернулась она. – Я бестолковая. Даже Эмма с первого раза все запомнила, ходит везде, как родная.
Я рассмеялся:
- Бетси, слугам помогают запомнить магически. Никто не будет ждать, пока они плутают по этажам. Они должны хорошо знать эту часть дворца, чтобы выполнять свою работу.
- Правда?
- Чистая правда. Пойдем.
Через полтора часа Бетси уверенно прошла от покоев до сада и обратно. Проходя мимо стражника с драными штанами, показала ему язык. Стражник проводил ее испуганным взглядом.
Настроение у моей ведьмочки улучшилось. После очень вкусного ужина, отослав Эмму в ее комнату, Бетси удалилась в ванную. Вышла она в одном пушистом полотенце.
- Я требую консуммации брака, господин Потс! – важно произнесла она и бросила в меня полотенце как перчатку на дуэли. Правда, тут же залилась румянцем и спряталась под одеяло.
Еще никогда я так быстро не принимал душ.
Ну что, дорогие мои читатели? Будем писать эротическую сцену, или оставим первую брачную ночь тайной Майка и Бетс?)
Глава 6.
Майк
Из ванной комнаты я выхожу обнаженным и тоже сразу ныряю в теплую постель. Бетс тянется ко мне, ее бьет дрожь ожидания. Я целую ее в губы, сначала бережно и нежно, чтобы она расслабилась, а потом страсть потихоньку начинает затуманивать мой разум. Поцелуи становятся жадными, глубокими. Бетс вдруг отодвигается и недовольно шепчет:
- Чем ты в меня тыкаешь? Откуда в постели полено?
- Милая, - так же шепотом отвечаю я ей, - это не полено. Помнишь, ты хотела познакомиться с анатомией мужчины на практике? Сегодня твоя ночь.
Даже в полумраке спальни я вижу ее округлившиеся глаза. Конечно, в день церемонии она выпила вина, поэтому была смелой, а воспоминания остались смутные. Я не прекращаю ее целовать, ласкать ее тело руками. Мне наградой становится робкое движение ладошки по моему разгоряченному телу. Пальчики нежно скользят вниз, доходят до самого главного, останавливаются. Она судорожно вздыхает и продолжает исследовать меня. Я еле держу себя в руках.
- Майк, - раздается сдавленное. – Ты уверен, что во мне есть столько свободного пространства???
Я уже почти не соображаю, поэтому выпаливаю:
- Конечно, туда и два свободно поместятся.
Вообще, я не это хотел сказать. Я имел в виду, что в родах… Да что ж такое-то, какие роды?
- Два?- в голосе Бетс слышна паника. – У тебя что, сейчас еще где-то вырастет вторая такая штука?
- Нет, - рычу ей в губы. – Просто доверься мне, любимая, не бойся.
- Но…
- Никаких «но» сегодня, - шепчу я между поцелуями, - я с тобою, я тебя люблю. Позволь мне сделать тебя своей.
Бетси успокаивается и отдается во власть моих рук и губ. Короткий миг боли, тихий вскрик, моя нежность, ее доверие – и нас уносит сладкая волна наслаждения.
***
Бетс
Хорошие новости – муж у меня активный, темперамент выше среднего, хотя внешне он порой напоминает увальня. После вечернего захода он еще дважды будил меня ночью, поэтому сидеть я сегодня не смогу. Зато Майк ушел утром, сияя как начищенная монета. Ярче Майка сиял только один человек, и это была не я, а Эмма. Аж смотреть тошно было, словно ночью это она познала мужчину. Ее восторженный взгляд преследовал меня все утро, и я не выдержала, сбежала гулять.
Чинно прогуливаясь по заснеженным тропинкам, я разглядывала огромную территорию сада. Обошла кругом фонтан с фигурной композицией в центре, посидела на скамейках, заглянула в беседки. Я почти заскучала, когда из-за елочек мне навстречу вышли знакомые малыши. Они так обрадовались, что я растаяла. Следующий час мы провели вместе, облазили все сугробы, построили крепость, играли в догонялки и много смеялись. Правда, они совсем не говорили, редко повторяя за мною некоторые слова, зато я наговорилась за нас троих. Дети заметно устали, когда на дорожке появилась молодая изможденная женщина и позвала их:
- Дети!
С сожалением оставив игры, ребятишки послушно засеменили за ней. С не меньшим сожалением я отправилась в свои покои. Обедать пришлось под умиляющимся взглядом Эммы. У меня руки так и чесались напустить на нее что-нибудь этакое, только чтобы она перестала меня разглядывать как главное сокровище мира.