Бэзил опустил взгляд. И увидел: кровь на своих руках. Его страх питал этого призрачного Императора. Его молчание дало ему силу.
— Нет. Хватит.
Он поднял руку. Ударил в грудь тени. И та рассыпалась.
Трон вспыхнул. Зал исчез.
Он стоял перед зеркалом. Девочка в белом — за его плечом.
Она не говорила. Только протянула руку — и в её ладони был ключ.
Костяной. Чужой. Но тёплый. Бэзил взял его. И проснулся.
Они вернулись в зал. Все четверо. Потные. Обессиленные. Но… живые.
Первое время никто не говорил. Они просто стояли, осматривая друг друга — как будто не узнавая. В их взглядах было что-то новое: испуг, признание, усталость. Все были потрясены. Все — уязвимы.
Алия прижала руку к груди, будто защищала сердце. Её дыхание было рваным, губы дрожали.
— Это… было настоящее? — хрипло прошептала она.
— Я чувствовал запах пепла, — сказал Юстин. — И кровь. И вину.
— Я... не думал, что могу плакать, — выдавил Тео, отводя взгляд. — Я думал, если начну — уже не остановлюсь.
Бэзил не отвечал. Он смотрел на свои руки. Кожа была чистой, но он всё ещё видел на ней кровь. Не свою — чью-то чужую. Воображаемую. Или будущую.
Они стояли так — плечом к плечу. Никто не сказал: «мы справились». Потому что это было бы ложью. Они не победили — они пережили. И то, что они остались собой, было уже чудом.
В центре зала кокон больше не пульсировал. Он лопнул. А изнутри — вышел силуэт. Женщина. Вся из света.
— Первый круг пройден. Теперь вы — носители. Ваше имя больше не принадлежит Империи. Вы — Смотрящие. Ступайте. И будьте готовы.
Она исчезла. И в зале снова стало тихо.
На каменном постаменте остались четыре предмета:
-
Костяной ключ;
-
Камень с именем каждого;
-
Метка на запястье — тёмная, пульсирующая;
-
И… перо. Белое.
Бэзил взял ключ. Алия — перо. Юстин — камень. Тео — поднёс запястье к свету и увидел знак — полумесяц, встроенный в его кожу. Живой.
— Мы… изменились, — тихо сказал Юстин.
— Нет, — ответил Бэзил. — Мы просто… увидели себя. Без стен.
Никто не спорил. Они просто ушли. Медленно. Не как дети. Как те, кто выжил в том, чего не должно было быть.
Глава X — Ледяной фарфор
В полдень, когда тени ложились идеально ровно, а во дворе было так тихо, будто весь замок задержал дыхание, к Бэзилу пришло приглашение. Маленький конверт с тиснением в форме лилии. Почерк на нём был безупречным, как отполированный мрамор. "Чай с Императрицей. Второй зал. Немедленно."
Он не удивился. Лишь раздражённо усмехнулся. Элирия никогда не действовала напрямую. Каждый её жест был как шахматный ход. Даже чашка чая.
Зал оказался залит мягким светом от огромного витража, где лилии переплетались с драконами. На столе — фарфор, как лёд. Печенье в форме лепестков. И сама она, в белом, с высоким воротником и волосами, собранными в идеальную гладкую причёску.
— Присаживайся, Бэзил. Ты, кажется, давно избегаешь меня.
Он сел. Без поклона. Без улыбки.
— Я избегаю многих, миледи. Это новая мода.
Императрица чуть изогнула губы.
— В твоём возрасте лучше учиться, чем остроумничать.
— В моём возрасте лучше знать, кто перед тобой.
Она поставила чашку. Взгляд её заострился, стал тяжёлым, как веселье перед бурей.
— А кто, по-твоему, я?
— Те, кто улыбаясь, ходят по трупам. — Он сказал это тихо. Почти спокойно.
Мгновение тишины. Потом фарфоровая чашка зазвенела, отдалённо, но пронзительно, когда она вновь взяла её в руки.
— Тебе стоит быть осторожнее, Бэзил. Такие слова могут стоить головы. Даже тебе.
— Неужели? — он усмехнулся, но глаза не улыбались. — Или вы хотите, чтобы мне уже давно её отрезали?
Она посмотрела прямо, пронизывающе. В её глазах не было гнева. Только холод.
— Я знаю, что ты куда-то уходишь. Ночами. Я знаю, что ты что-то ищешь. Что-то скрываешь. Ты слишком много смотришь в темноту, мальчик. Рано или поздно, тьма начнёт смотреть в ответ.
Он напрягся. Мгновенно. В теле будто что-то стянулось.
— Вы следите за мной?
— Конечно. — Она улыбнулась. Улыбка была безжизненной, как маска. — Я присматриваю за будущим Империи. И ты не оставляешь мне выбора.
— А вы оставили выбор моей матери? — спросил он резко. Голос дрогнул, но не от страха.
Тишина. На мгновение даже тиканье часов стало громче.
— О, Бэзил, — проговорила она, — твоя мать слишком многого хотела. И слишком многим доверяла.
— А вы были рядом. Вы знали. — Его руки дрожали. — И вы позволили ей умереть.