Он встал, подошёл к камину, стряхнул пепел с папиросы, не глядя на меня.
— В следующий раз я не буду так снисходителен. Ступай.
— Спокойной ночи… отец.
Он промолчал.
Когда я вышел из кабинета, Элис уже ждала. Мы не говорили. Она просто шла рядом и открыла мне дверь. Видимо, теперь она и впрямь приставлена следить за каждым моим шагом.
— Уж не к той ли девочке ты сбегал? — вдруг сказала она негромко.
Я обернулся. Её голос был не язвительным, не злым — просто тихим и усталым.
— Ты всё видела?
— Я всегда вижу. Это моя работа. И я слишком долго служу этой семье, чтобы не понимать, когда что-то происходит.
Я хотел сказать что-то язвительное. Хотел — но не смог.
— Она... странная. — только и выдохнул я. — Я не знаю, кто она. Но мне нужно узнать.
— Тогда тебе придётся быть умнее, чем ты был сегодня. — Элис посмотрела на меня долгим взглядом. — И осторожнее. Здесь, в этом дворце, даже стены имеют уши. А у тех, кто слышит, есть свои интересы.
Я кивнул. Молча. Но внутри всё бурлило. Гнев, боль, тревога. Как можно называть "матерью" ту, кто заняла её место, чьи шаги отдают по мрамору холодом? Я не забуду. Никогда.
В следующем году я избавлюсь от Элис. И выберу себе новую прислугу. Ту, которой смогу доверять. И тогда начну действовать. По-настоящему.
И всё же... что-то в её голосе заставило меня задуматься: а всегда ли преданность — это цепи?
Глава III — Пепел и Луна
Доктор ушёл. Элис тоже. Она не сказала ни слова, просто прикрыла за собой дверь, как всегда — аккуратно, почти нежно. Я остался один. Снова.
На моём столе — книги, бумаги, обрывки карт, каракули с пометками. Всё, что я успел собрать за последние месяцы. Всё — в попытке понять, где я нахожусь, кто мои союзники, а кто просто наблюдает, ожидая момента. Но сейчас я не мог сосредоточиться. Мысли были не о гильдии. Не о побеге. О ней.
Об Элис.
Я злюсь. Ненавижу. Она была рядом, когда умирала моя мать. Она служила ей, клялась в преданности... и всё же выжила. Не защитила. Не закричала, не сорвалась с цепей и не бросилась на помощь. Она просто осталась. Приспособилась. Продолжила служить — только уже Императору. Его новой жене. Мне.
Но я видел, как она смотрит, когда думает, что я не замечаю. Как её руки дрожат, когда она перевязывает мои раны. Как молча остаётся за дверью, пока я не засну. Она заботится. Я знаю это. Это делает только хуже. Потому что я не понимаю, кто она теперь для меня.
Я — будущий Император. Мне четырнадцать. Я должен быть хладнокровным, расчётливым. А я... я просто хочу, чтобы кто-то сказал: «Ты не виноват». Но никто не говорит. Даже она. И в этом молчании — её вина, её приговор, её наказание. Или моё?
Я отгоняю мысли. Снова и снова. Возвращаюсь к единственному, что даёт иллюзию порядка — к записям.
Сегодня при побеге я столкнулся с купцом. Он был грязен, одет в обноски, с клочковатой бородой, будто нищий. Но манна... она вибрировала вокруг него, как колокол, звенящий без звука. Настоящая, плотная, опасная. Так бывает только с очень старыми магами или с носителями артефактов. Он сказал, что в лавке на пересечении Рунного квартала и Ночной улицы работает старик, у которого есть ответы. Но я почти уверен — это и был он. Луи.
Если я прав — он куда опаснее, чем кажется. А значит, встреча с ним — не случайность. Он знал, кто я. И это настораживает.
Именно он может вывести меня на «Белую Луну».
Гильдия «Белая Луна». Для одних — миф. Для других — клеймо. Для третьих — единственная надежда.
Они называют себя сетью. Не армией. Не орденом. Сетью. Разветвлённой, живущей, связанной не командованием, а общей болью. Это не маги, это — беженцы, изгнанники, уцелевшие. У каждого из них есть причина скрываться. У каждого — долг, за который он готов умереть.
Они не воюют напрямую. Их сила — в знании, в интригах, в обмене. Они торгуют информацией, защищают юных одарённых. Подбирают тех, кого Империя бы сожгла. У «Белой Луны» нет лица. Их вожак — Биэль. Кто это — неизвестно. Кто-то говорит, он умер. Кто-то — что он множество людей. Некоторые — что это дух, заклинание, легенда. Важно не кто. Важно — зачем.
Мэди…
Её родители были лекари. Славились своим искусством. Донос был анонимным. Кто-то сказал, что мать Мэди использует магию — для родов, для исцеления. Не лицензированную. Не санкционированную. Неконтролируемую.