Луи фыркнул:
— Человеческая память — изысканная мерзость. Хранит то, что не просят, и выбалтывает в самый неудобный момент. Прекрасно, продолжайте. Я тут просто заварник с ехидством.
Бэзил сжал ладони между колен:
— Ты... знала. И всё это время... — Он замялся. — Почему ты ничего не сказала?
Мэди развернулась, глядя прямо на него:
— Потому что сперва хотела ударить тебя чем-нибудь тяжёлым. Потому что ненавидела. За имя. За твоего отца, за своих родителей.. За всё, что ты символизировал. А потом... — она сделала шаг ближе.
— Потом ты посмотрел на меня и сказал, что магия во мне прекрасна. Не "опасна". Не "необычна". А — прекрасна.
Она сжала корзину:
— Я не знала, что делать с этим.
Луи откинулся на спинку кресла и рассмеялся:
— Ах, юная любовь, так неэффективна, так драматична. Продолжайте, мне нужно набрать сцен для нового романа.
Бэзил закатил глаза:
— Луи…
— Что, Бэзил? — Тот всё ещё улыбался. — Ты удивляешься, что я всё знаю, но у тебя на лице всё написано. Как на табличке у сумасшедшего пророка: «Ищу ответы, продам душу». Я читаю людей, потому что они редко умеют быть тихими внутри. А ты — особенно.
Бэзил склонил голову, но в голосе прозвучала искренность:
— Ты всегда знаешь, что мне нужно. Даже раньше, чем я сам.
— Потому что ты напоминаешь мне себя. Только с большим количеством нравственности и хаоса. — Луи ухмыльнулся. — Ну и потому что я пережил достаточно друзей, чтобы знать, что испытания не заканчиваются. Они лишь меняют форму.
— На счет испытаний... Мы нашли артефакт, — сказал Бэзил. — То, что под куполом. Не один я — мы. Алия, Тео, Юстин…
Луи сразу стал серьёзным. Он медленно выпрямился:
— И снова ты говоришь "мы", но всегда первым — "я". Это хорошо. Это значит, ты готов брать ответственность. Это то, что отличает мальчика с силой — от мужчины с волей.
Бэзил кивнул.
— Я взял ключ. Алия — перо. Юстин — камень. А у Тео… он поднёс запястье к свету — и там был знак. Полумесяц, встроенный в кожу. Живой... Мы не обсуждали это с ним, но... Что-то мне не дает покоя...
Луи закрыл глаза на секунду:
— Полумесяц… Знак стража перехода. Тео всегда был между: между тенью и светом, между тобой и Алией, между решением и страхом. Алия с пером — носительница памяти, того, что должно быть рассказано. Юстин — якорь. А ты — ключ. Не только потому, что ты открываешь как ключ, но и потому, что ты сам замок. Всё в тебе держится на грани. И, Бэзил…
Он наклонился ближе:
— Это только начало.
Бэзил глубоко вдохнул:
— Я хотел бы… хотел бы показать тебе книгу. Ту, которую отец отобрал. «О забытых песках». Она… была особенной. Кожаный переплёт, руны, как в Восточном Эскаде. Но главное — символ внутри. Полумесяц, перечёркнутый молнией. Знак изгнанников из Эран'Тар. Тех, кто выжил при падении Феррана. Тех, кто отказался подчиниться Декрету Обуздания.
Луи выругался на староимперском:
— Они возвращаются. Или, скорее, нас к ним ведут. А ещё?
— Когда мы вошли в зал там был кокон, мы приблизились, над платформой вспыхнул символ — полумесяц, закрытый глаз, остриё стрелы. Появился голос: "Вы вошли в зал истины. Это место не терпит лжи. Здесь каждый из вас увидит то, что носит внутри. Если один — не выдержит, упадёт весь круг. И лишь тот, кто примет себя — сможет получить следующий ключ." Потом… началось. Всё поглотила тьма. Как будто кто-то щёлкнул — и нас не стало.
Мэди побледнела:
— Это было магическое испытание?
— Я не знаю. Но было ощущение… как будто нас проверяли. Кто-то. Или что-то.
Луи встал, шагнул к одному из шкафов, достал засекреченный свёрток. Разворачивал молча.
— Если метка проявилась, если книга среагировала, если тьма коснулась вас… Тогда, Бэзил, испытание только начинается. И в нём ты не просто участник.
— Кто тогда? — прошептал он.
Луи посмотрел на него — долго, с той самой тяжестью, которую редко выносят юные.
— Ты — один из тех, кто должен вспомнить, прежде чем мир забудет окончательно.
Бэзил опустил глаза. Пальцы сжались в кулак на колене.
— А что мне делать с ними? — тихо спросил он. — С Алией, с Тео, с Юстином… Что, если я поведу их не туда? Что, если из нас кто-то сломается? Тео… — он запнулся. — Он… с этой меткой. Я боюсь, что она меняет его. Или уже изменила. А теперь ещё академия клинка… я должен уехать. А их оставить? Что, если я больше не вернусь?
Тишина повисла, натянутая, как струна.
Мэди вдруг резко повернулась.
— Уехать? — её голос срезал воздух. — Ты собираешься просто… исчезнуть?