— Не исчезнуть. — Бэзил вздрогнул от её тона. — Я должен. Это часть подготовки. Император сам…
— Император. Конечно. — Она сжала губы. — Ты говоришь, как будто ты не Бэзил. А кто-то другой. Как будто это уже не твоя жизнь, а их сценарий.
— Это не просто каприз, — начал он, но Мэди шагнула ближе, взгляд её сверкнул.
— А когда ты думал сказать? Когда ты уже уедешь, а я буду опять… собирать корни и притворяться, что всё в порядке? — в голосе дрогнуло. — Ты хотя бы… собирался попрощаться?
Бэзил онемел. Он не знал, что сказать. В ней было слишком много — слов, чувств, чего-то, что он не умел расшифровывать.
— Я… — он сглотнул. — Я не хотел, чтобы ты злилась.
Мэди коротко рассмеялась, но в смехе не было радости.
— Глупый. Думаешь, я злюсь потому что ты уезжаешь? Я… — она замерла, но не отвела взгляда. — Ты однажды вытащил меня из ямы. Не буквально. А из того… состояния, когда уже не веришь ни в себя, ни в свет, ни в травы, которые собираешь. Ты сказал, что во мне есть свет. И я тебе поверила. А теперь ты уходишь — не как человек, которому я верила, а как чей-то сын, чей-то «ключ», чей-то солдат.
Она отвернулась, быстро, будто от себя самой.
Луи хмыкнул:
— О, боги театра и мелодрам. А мне ведь казалось, что у меня в лавке закончились драмы на сегодня. Кто-нибудь, подайте мне оркестр и грозу. Или хотя бы занавес.
— Луи… — Бэзил попытался возразить, но тот уже подскочил, размахивая веткой вербы как указкой.
— Мальчик, если ты собираешься сомневаться в каждом шаге — можешь сразу заворачивать в саван и ложиться в гроб из сомнений. Ты задал вопрос: что тебе делать? Я отвечу. Запоминай, желательно с умом.
Он ткнул веткой в воздух, будто отмечая пункты.
— Первое: с друзьями ты ничего не сделаешь. Они сами — ураганы. Они тебя выбрали — и с этим уже ничего не поделать. Второе: метка на Тео не означает зло. Она означает переход. А переход — это всегда риск. Но и шанс. Он либо найдёт себя, либо потеряет. Но это его путь. Не твой. — Луи взглянул на него с неожиданной серьёзностью. — И третье: ты уезжаешь — хорошо. Ты вернёшься — если сможешь. Но даже если не сможешь — они будут знать, за что ты боролся.
Бэзил медленно кивнул. Мэди снова смотрела в сторону, но её дыхание стало тише.
— Теперь, магия. Моя любимая часть. Твоя жизнь, Бэзил, — моё любимое развлечение. Даже роман начал писать, называется: «Как выжить, если у тебя всё слишком серьёзно».
Бэзил хмыкнул.
— Это худшее название, что я слышал.
— Подумаешь. Продам под псевдонимом. «Перо Анонимуса». А теперь — закрой глаза. Дыши. Представь пламя — но не то, что жжёт. То, что освещает. Не пытайся управлять — позволь себе быть в центре. Пусть магия течёт, а не рвётся.
Бэзил закрыл глаза. Его ладони дрожали. Где-то рядом — дыхание Мэди. Её тишина говорила больше слов. Луи шептал наставления, и в воздухе начали вспыхивать слабые нити. Как будто искры сползали с потолка — и собирались в узор.
Впервые за долгое время Бэзил почувствовал не только тревогу — но и начало.
Луи хлопнул ладонью по столу, и на древесной поверхности рассыпались светлые искры — не пламя, не мана, но что-то похожее на магическую пыль, лишь тронутую намерением.
— Так, Наследник, давай начнём с очевидного. Покажи, как ты ничего не умеешь.
Бэзил моргнул:
— Прошу прощения?
— Ты меня слышал. Сконцентрируйся, вызови поток. Но сделай это… как ты привык. Без техники, без правил, без проклятой академической «подготовки». Просто... будь собой.
Он потянулся, как кот в кресле, поправил чашу с травами и добавил щепотку чего-то серебристого, похожего на пепел с искрами.
— Только предупреждаю: если подожжёшь лавку — убирать будешь ты.
Мэди что-то фыркнула у полки. Бэзил почувствовал, как уши у него вспыхнули, но всё же закрыл глаза и попытался — просто попытался — вспомнить то чувство, когда магия вырывалась сама. В зале под куполом, в библиотеке, в зеркале.
Внутри — тепло. Сначала как стыд, потом — как дрожь под кожей. А потом — толчок.
Свет из чаши вырвался вверх, как фонтан — слишком резко, слишком ярко. В полумраке лавки он был как удар молнии: полки дрогнули, в воздухе повис запах палёных перьев, а зеркало у дальней стены мигнуло багрово, как будто кто-то на него посмотрел изнутри.
Луи не шелохнулся. Только усмехнулся, даже не глядя:
— О, ну конечно. Ты не просто ключ — ты болт с избыточным резьблением.
Мэди обернулась, её глаза расширились, но она не пошевелилась. Только положила руку на ближайшую стойку, как будто лавка качнулась.
— Это… ты всегда так? — спросила она тихо.
Бэзил открыл глаза. Вздрогнул, увидев, что перья из чаши теперь плавали в воздухе, как птицы без тела. Магия не рассеялась. Она… танцевала.