Была оранжерея, которой теперь занималась Элирия. В ней царил другой порядок — тёплый, туманный, с ароматами жасмина и лаванды, со стеклянными куполами и влажным мхом на плитах. Элирия предпочитала не сад, а иллюзию природы — природу, подвластную и контролируемую.
Был аптекарский сад — маленький, но мудрый. Его сторожили ученики алхимии, и туда не пускали без разрешения наставников. Ещё один сад был спроектирован как философский лабиринт: с цитатами на камнях, аллеями, ведущими в никуда, зеркалами и скамьями, где можно было спорить до заката.
Но сегодня они выбрали лесной сад. Он не был ни парадным, ни утончённым. Его даже не считали садом в обычном смысле. Просто участок земли с деревьями, кустами, тропинками и прудами. Здесь редко бывали посторонние. Здесь шумели листья, пахло сырой древесиной, стрекотали кузнечики, и всё напоминало о мире вне дворца.
Бэзил пришёл первым. Сегодняшний пикник — не просто встреча друзей, а тщательно согласованная инициатива, благословлённая как минимум тремя советниками по протоколу. Почти всё во дворце требовало одобрения, даже дружба. Тем более каждый знал расписание принца, и составить ему график с прописанными встречами с друзьями не составляло труда — для этого существовали целые службы.
Он сел у большого валуна под ивой, рядом с прудом, в котором отражались клочки неба. Здесь, в лесном саду, разрешили расстелить покрывала, принесли корзины с фруктами, пирогами и даже термос с жасминовым чаем. Всё было «уместно для юных аристократов».
Тишина обнимала его. Он смотрел, как вода дрожит от лёгкого ветерка, как с ив срываются первые жёлтые листья и падают, не торопясь, как в танце. Лесной сад пах влажной корой, прелыми травами и чуть заметной дымкой отдалённых костров — в воздухе уже витал тот сентябрьский оттенок прощания, который не спутаешь ни с чем. Всё было будто слегка замедленным, как в последних снах перед пробуждением.
Он подумал о том, что совсем скоро всё изменится. Не только для него. Тео, Алия, Юстин — каждый должен будет уехать. В свои академии, по своей специализации.
Тео, возможно, отправят в ту же, что и его, в Академию Клинка — это было бы логично. Инваль, Северное герцогство, был его родным домом — суровая земля, откуда Дом Арквальдов поставлял армию, руду и охранял Предел — ту самую границу, за которой начиналась Мёртвая земля. Их звали Хранителями Стужи. И Тео действительно был ближе к клинку, чем к книгам. Его шаг, его плечи, даже то, как он молчал в бою — всё в нём тянуло к полю, а не к залам Совета.
Алию, возможно, отправят на юг — в Академию Дипломатии. Её острый ум, язвительный язык и врождённое чувство дистанции делали её идеальной ученицей. Она, скорее всего, станет кем-то важным. Или опасным. Или и тем, и другим.
Юстина ждал другой путь. Возможно, Академия Традиций, где учили историографии, экономике, закону и протоколу. Он знал документы лучше, чем самих людей, но именно это и ценилось. Именно благодаря его советам и постоянной критике Бэзил тоже научился вести документацию почти безупречно — с точностью, которой порой удивлялись даже взрослые. А может, Юстина отправят в Академию Морского Флота — не по темпераменту, но по происхождению. Он с детства много времени проводил в море с отцом, учился управлять кораблём и разрабатывать стратегии на воде. У него это отлично получалось, но, как сам признавался, гораздо больше его тянуло к финансам, экономике, бизнесу и длинным, почти философским размышлениям о будущем Империи.
И всё же, Бэзилу от этого мыслей не становилось легче. Он вдруг почувствовал: они ещё здесь, но уже немного не вместе. Время уносило их, как ветер уносит листья. С одной стороны, это было правильно: каждый из них оказывался в безопасной системе — вдалеке от всего того, во что он сам когда-то втянул их — от Зала Истины, от магии, от заговоров, от теней, которые больше не отбрасывали тела. Но с другой стороны… что останется от их дружбы, если она станет лишь эпизодом до отправки? Смогут ли они вернуться? И главное — кем они вернутся? Он не знал.
Тео появился на тропинке между деревьями, словно вынырнул не из леса, а из другого времени: в тёмной рубашке с расстёгнутым воротом, растрёпанный, будто ветер вёл его за руку. Он заметил Бэзила, сидящего под ивой у пруда, рядом с валуном — их старым местом, которое знали все имперцы. Оно не было скрытым, не было тайным, но каким-то образом оставалось их. Тео бросил куртку на траву и присел рядом, легко, без напряжения, чуть вздохнув — будто возвращался не просто к другу, а к привычной точке на карте, где всё ещё можно было быть собой.