Бэзил отвёл взгляд, и на его лице мелькнуло нечто, напоминающее печаль: — Прости. Но я иду один. Без формальностей, без шумного входа и пары для танца. Просто один. Мне... так легче дышать.
Тео тут же подался вперёд: — Тогда я свободен. Алия, идём со мной? Я клянусь вести себя как истинный кавалер. С каменным лицом и выученной речью.
— С тобой? — Алия вскинула бровь. — Это было бы верхом самоистязания. Пожалуй, пойду с Юстином. По крайней мере, он не пытается шутить каждые пять секунд.
Юстин приподнял бровь и отложил яблоко: — Впечатлён. Я даже не знал, что попал в список кандидатов.
— Ты не попал, — отозвалась Алия, отпивая чай. — Но если выбирать между тобой и Тео — то у тебя хотя бы шанс не выставить меня идиоткой на паркете.
— Я приму это как величайший комплимент, — сказал Юстин с преувеличенным поклоном. — Клянусь не наступать на твои ноги. Слишком часто.
— Значит, ты всё-таки предпочитаешь Бэзила? — с усмешкой протянул Тео, прищурившись. — Молчащий, мрачный, загадочный.
— Я предпочитаю людей, которые хотя бы делают вид, что у них есть внутренний мир, — парировала Алия. — И которые не путают сарказм с шармом.
Юстин рассмеялся: — Ох, Тео, кажется, у тебя конкуренция. Причём от человека, который вообще-то идёт один.
— Это делает его ещё подозрительнее, — заметил Тео. — Скрытность — страшная вещь.
— Особенно, если за ней стоит здравый смысл, — вставил Бэзил, не поднимая взгляда. — Поверь, Алия заслуживает спутника, который не будет бросать вызов каждому танцору на паркете.
— На что ты намекаешь? — Тео возмущённо всплеснул руками.
— Что ты буквально вызвал на спор придворного хореографа. На спор. С оценкой и баллами, — напомнил Юстин.
— Один балл мне не засчитали из-за предвзятости, — буркнул Тео.
— Ты бросил ему перчатку в лицо, Тео, — сухо напомнил Бэзил. — Во время репетиции.
— Это был символический жест! — вспыхнул Тео, и Юстин рассмеялся, чуть не поперхнувшись яблоком.
— Символичный он был бы, если бы ты не добавил: "И да возрадуется зал от моей победы!" — вставила Бэзил, закатывая глаза.
— А публика действительно радовалась, — не сдался Тео, выпятив подбородок. — Особенно, когда я врезался в вазу и утащил за собой занавес.
Юстин хлопнул в ладони: — Признаться, это было лучшее выступление на зимнем балу.
Алия вдруг опустила взгляд, подумав, что разговор как-то слишком легко перескочил от шуток к её предпочтениям и обратно.
— Значит, всё решено, — проговорил Тео, бросив веточку в пруд. — Юстин и Алия — пара. Бэзил идёт один. А я, как всегда, вне расписания.
— Ты же сам предлагал себя Алие, — заметил Юстин с усмешкой.
— Я предлагал из спортивного интереса, — ответил Тео, с ленцой вытянув ноги. — Не то чтобы я мечтаю танцевать с ней под репертуар императорского оркестра. Скорее… интересно, как далеко можно зайти, прежде чем она швырнёт бокал.
— Сначала пирожное, — хмыкнула Алия. — Потом — бокал.
— Прекрасно, — Тео усмехнулся. — Тогда я иду один. Меньше риска быть облитым пуншем в белом фраке.
— Или в пыльно-лавандовом, — поправил Юстин. — Помнишь, какая гамма утверждена на дебют Камиллы? Светлые оттенки: ледяной голубой, перламутровый, лаванда, немного золота в деталях. Всё должно символизировать "невинность и силу", по словам придворного декоратора.
— По словам Элирии, — буркнул Бэзил, не поднимая взгляда.
— Особенно дико звучит, если вспомнить, как Камилла обращается с преподавателями, — заметила Алия. — Я бы не удивилась, если бы она пришла в кольчуге.
— Только если кольчуга будет инкрустирована лавандовыми жемчужинами, — вставил Тео и зевнул. — Ладно. Раз уж мы все определились, можно начинать морально готовиться к тому, что этот бал станет для нас последним. Потом — академии.
Алия опустила взгляд.
Ветер шевелил её волосы, размывая границу между личным и маской. Снаружи она казалась невозмутимой: собранной, колкой, почти невидимо усмехающейся. Но внутри всё стягивалось. Она не понимала — ни себя, ни своих чувств. Иногда ей казалось, что в Бэзиле есть нечто пугающе близкое, и именно его молчание тревожило сильнее всего. Ей хотелось — пусть мимолётно — чтобы он посмотрел, заметил, выбрал. Иногда она говорила или шутила только ради того, чтобы поймать в его взгляде хоть намёк на внимание.
С Тео было иначе. Её забавляло дразнить его — раздражать, играть словами, парировать. Это было похоже на дуэль, но без крови. И в этом было нечто освобождающее: можно было быть резкой, быстрой, умной — и не бояться, что он исчезнет. Она знала, что Тео играет. И, может быть, именно поэтому позволяла себе играть тоже.