В какой-то момент Тео, заметив, как взгляд Бэзила становится всё жёстче, а пальцы всё сильнее сжимаются в кулак, арень с лёгкой улыбкой шагнул вперёд. Он заговорил громче, чем требовалось, пустил в зал новую острую шутку, обратился к стоящей рядом баронессе с фальшивым восхищением, вызвав взрыв лёгкого смеха в ближайшем круге.
Тем временем внимание дам, окружавших Бэзила, незаметно переключилось на Тео — тот умело отвлёк их лёгкой репликой и парой блестящих замечаний. Бэзил уловил его подмигивание и, воспользовавшись моментом, плавно растворился в полумраке зала, направившись к ближайшему балкону. Воздух там был холоднее, и только здесь можно было перевести дыхание.
Он закрыл глаза на мгновение, позволяя себе — просто быть. Без жестов, без ожиданий, без маски. Музыка в зале продолжалась, и там, внутри, всё вращалось — круг за кругом, пара за парой, фраза за фразой. Но здесь, на балконе, время замедлилось.
Юнец услышал шаги — лёгкие, неторопливые. Он не обернулся сразу. Лишь открыл глаза и произнёс:
— Если ты пришёл снова говорить про маскировку под цвет ковров, Тео, — я не в настроении.
— А я хотел сказать, что ты отлично вписываешься в фон. Как настоящий наследник, отрабатывающий умение исчезать, — отозвался Тео и прислонился плечом к колонне рядом.
— Спасибо. Только исчезать не учат — это приходит с возрастом.
— Или с магией? — прошептал Тео, чтобы их не услышали.
Бэзил усмехнулся — устало, чуть горько.
— А тебе как удалось вырваться? — спросил он, всё ещё глядя в зал. — Там же вокруг тебя крутились как шмели вокруг липкого мёда. Я видел, как одна из леди чуть не споткнулась о свой шлейф, лишь бы быть ближе.
— Я сказал, что должен поговорить с наследником о важной военной реформе, — с достоинством отозвался Тео. — Учитывая, что я был в форме с эмблемой Инваля, это прозвучало почти как дипломатическое дело. Кое-кто даже уступил дорогу. Впервые за вечер, между прочим.
— Напомни мне поблагодарить тебя официально. С печатью и гербом.
— Я предпочту твой фирменный пунш и один день без интриг.
— Значит, придётся ждать следующего века.
Они замолчали. Бал продолжался — мерцание света, музыка, шаги, смех. Камилла делала очередной круг с Эллардом Остманом. Зал казался идеально отлаженным механизмом: блеск, ритм, политическая геометрия. И чем дольше Бэзил смотрел, тем меньше он чувствовал связь с этим миром. Он знал, как работают все эти механизмы. Знал, кого отец выбрал, кого Элирия наставила, кто с кем должен заговорить в третьем танце, чтобы получить нужную улыбку в зале Совета через месяц.
И всё это вызывало не гордость, не азарт — а усталость. Усталость и пульсирующее, почти зудящее ощущение под кожей, как будто магия просыпалась от прикосновений лжи.
— Спасибо, — тихо сказал он. — За то, что вытащил меня. Я… почти почувствовал, как воздух сгущается в зале. Слишком много людей с планами и лицами, которые хотят пожать руку и в тот же момент — вывернуть тебе карман.
— Да ладно. Мы оба знаем, ты выстоял бы. Ты же у нас главный специалист по стоянию, когда хочется уйти.
— Иногда я думаю, что это всё, чему меня научили по-настоящему хорошо.
Тео не ответил сразу. Он лишь кивнул, будто признавая: да, это правда. А потом, чуть вздохнув, облокотился на перила балкона и снова взглянул назад, на Камиллу, которая продолжала двигаться в центре зала, точная как часовой механизм.
— Она красива, — сказал он. — И страшна. В каком-то новом смысле.
Бэзил кивнул. Он не улыбался. Но и не отвёл взгляда.
— Потому что она — уже Империя, — сказал Бэзил, не отрывая взгляда от танца.
Тео усмехнулся — тонко, но без насмешки.
— Это самое страшное. Она даже не знает, насколько это так.
— Думаешь, не знает? — Бэзил качнул головой. — Или просто научилась не показывать? У сестры взгляд Элирии, — тихо сказал Бэзил. — Холодный, как стекло. А ведь раньше...
— Раньше она срывала сирень и строила домики из карт, — подхватил Тео. — Мы все были другими.
Он слегка постучал пальцами по перилам.
— Но если честно, меня пугает даже не это. А то, с какой лёгкостью она приняла роль. Как будто в ней не борются части, не сопротивляется детство. Словно она совсем не помнит Первую Императрицу. Только шаг вперёд — и всё, Камилла исчезла. Осталась фигура на шахматной доске.
Бэзил посмотрел на него внимательно: