"Ты всё ещё хочешь идти дальше?"
Он замер. Словно эти шесть слов пронзили его грудь. Он чувствовал, как мир сжимается вокруг. Комната — тюрьма. Кровь — сталь. Кулаки сжались до боли. Ногти впились в ладонь, оставляя тонкие следы, но это было ничто по сравнению с тем, что раздирало изнутри.
Он знал, кто написал. Знал, зачем. Знал, что это значит. Но не знал, к чему это приведёт. Или — знал. Просто не хотел признавать.
Отец почувствовал. Или знал. Вызвал его в кабинет.
— Вызывали, отец? — спросил Бэзил.
Император стоял у окна, в руке — бокал виски. На дворе — тренировка. Солдаты в белых плащах. Безупречные, как механизм.
— Кавалер для Камиллы, — сказал он без обиняков. — Ты нашёл подходящего?
— Я подбираю, — осторожно ответил Бэзил. — Хочу убедиться, что он достоин её.
— Убедиться? Ты себя кем возомнил? — Взгляд был стальным. — Её судьба — вопрос династии. А не твоих чувств.
— Она живая. А не залог. Пусть хотя бы у неё будет выбор.
Император не ответил. Только прищурился. Бэзил почувствовал, как его собственное дыхание сбивается.
— Белая Луна, — выпалил он неожиданно, словно не выдержав давления. Эти слова вырвались не как вопрос, а как вызов — себе, отцу, судьбе. Он знал, что рискует. Но молчать больше не мог.
Отец замер. Повернулся.
— Не произноси этих слов. Даже здесь. Даже со мной.
— Почему?
— Потому что ты не знаешь, с чем играешь. Пока не узнаешь — молчи. Это приказ.
Всё, как всегда. Только приказы. Ни объяснений, ни доводов. Только стены.
— Вы не хотите обсудить эту проблему?
— Не с тобой, юнец. Ступай к себе и не создавай проблем. И да, Бэзил. Я жду список кандидатов в кавалеры Камиллы.
Он брёл по западным коридорам. Здесь — маги, архивариусы, алхимики. Те, кто знал, но молчал. Они были немногие, но каждый — как пороховая бочка. Потому что в Империи маг — не дар, а приговор.
Неконтролируемая магия — это катастрофа. Когда ребёнок сгорает вместе с домом. Или ломает чужую волю одним словом. В Империи за такое карают. Жестоко. Быстро. Навсегда.
Маги исчезают. Бэзил знал это. Он чувствовал магию в себе. Как жар под кожей. Как гул в ушах. Она шевелилась, как живое. Он не умел её сдерживать. Ни он, ни мать.
Его мать пряталась. Всю жизнь. Потому что в Империи магия — это преступление. С тех пор как двадцать лет назад маги почти разрушили Столицу, любая несанкционированная магия стала изменой. Тех, кто скрывается, называют проклятыми. Их стирают — из памяти, из архивов, из жизни.
Бэзил был магом. Скрытым. Проклятым. Он знал — долго это не продлится.
А Белая Луна?.. Она была другой. Или просто делала вид.
В ту ночь он снова спустился в тоннель. Снова вышел в город. Воздух был тяжёлым, влажным. Город жил своей жизнью: пьяницы пели, проститутки смеялись, крысы дрались, дети искали тепло у спящих лошадей.
Он смотрел на это. И знал: он часть этого мира. И одновременно — его противоположность.
Он — Империя. Наследник. Сын трона.
Он — враг Империи. Маг. Проклятый. Угроза.
"Кем ты хочешь быть, Бэзил?" — шептал дождь.
"Тем, кто всё сотрёт? Или тем, кто всё начнёт заново?"
Он ещё не знал ответа. Но путь уже начался.
И с каждой ночью паутина затягивалась всё туже.
Глава VI — Укол памяти
Его дни были расписаны до мелочей. Проснулся — натянул мундир. Завтрак — не роскошь, а долг. Уроки начинались с рассветом и длились до сумерек. Воспитание наследника — не забота, а проект. Искусство создания идеала, который не имеет права быть собой.
Сначала — стратегия. Магистр Кальвус, старик с голосом, как скрип пергамента, заставлял его часами расставлять фишки на картах, моделировать сражения, предсказывать ходы врага. «Император, что не думает на семь ходов вперёд, становится пешкой».
Потом — экономика. Профессор Элеон, женщина с глазами ястреба и речью, острой как кинжал, учила его чувствовать золото. «Монета — кровь империи. Пусть твои приказы стоят дорого, но всегда окупаются».
Далее — история. Старец Орвин, вечно пахнущий чернилами, открывал перед ним древние хроники, будто раны прошлого. Слишком много кровавых страниц, слишком мало выводов.
После — риторика, этикет, язык жестов. Придворный мастер Лираэль поправляла ему осанку и интонации так, словно от этого зависела война. «Ты можешь проиграть битву. Но не приём».
Магия, конечно, не входила в расписание. Она не имела права существовать. Он изучал её тайком, по обрывкам старых текстов и тихим разговорам в тенях. Как бродячий ученик, ищущий запретную истину.