У него были друзья. Или те, кого называли друзьями в таких кругах. Дети аристократии, достойные, ухоженные, начищенные до блеска. Они носили перстни с гербами и говорили на языке интриг с юных лет. Среди них выделялся Тео — рыжеволосый сын герцога Севера. Бунтарь в шелке. Улыбка — лезвие, голос — гром. С ним Бэзил мог смеяться по-настоящему. Мог драться в дуэлях на тренировочном поле. Мог спорить до хрипоты, не опасаясь шпионов за дверью.
Были ещё Алия — остроумная, как удар веером, с глазами, читающими чужие мысли, и Юстин — слишком благородный, чтобы быть честным, но именно этим и надёжный. Они составляли круг: защиту, иллюзию, паузу между приказами и угрозами. В их компании Бэзил иногда чувствовал себя мальчиком. Просто мальчиком, не фигурой на доске.
Но даже тогда — в глубине — он знал: им всем назначены роли. Игра идёт. И если он ошибётся, их жизни станут залогом его слабости.
В тот вечер после занятий они втроём сидели на старой каменной балюстраде, с видом на внутренний сад. Закат плавился в небе, и листья на деревьях светились, как будто изнутри.
— Ты опять был где-то ночью, — сказал Тео, лениво жонглируя яблоком. — Под глазами такие круги, будто ты лично навещал Призрачную Тетушку.
— Может, и навещал, — отозвался Бэзил, не глядя на него. — Она, по крайней мере, даёт ответы.
Алия приподняла бровь:
— Тебя снова мучают сны? Или что-то новое?
— Всё сразу, — ответил он. — Иногда мне кажется, что замок живой. Что он помнит больше, чем хотят признать.
— Это паранойя, — фыркнул Тео. — Или ты наконец прочитал ту запрещённую хронику о Первом Расколе?
Бэзил бросил на него короткий взгляд:
— А если читал?
Юстин, молчавший до сих пор, наконец заговорил:
— Тебе стоит быть осторожнее. Эти книги — не просто строчки. Они ловушки. Иногда даже для тех, кто считает себя умнее других.
— Я не хочу быть умнее, — прошептал Бэзил. — Я хочу понять, кто я такой. Без прилагательных. Без мундиров и титулов.
Алия приблизилась и положила руку ему на плечо:
— Тогда ищи. Но не забывай, что мы — твоя реальность. И если ты уйдёшь слишком далеко, назад дороги может не быть.
Он кивнул, не в силах сказать, что уже чувствует это. Что дорога назад и так исчезает. Как сны на рассвете.
И в этот момент где-то в саду раздался странный щелчок. Как будто что-то сломалось в воздухе. Они переглянулись.
— Ты слышал? — прошептала Алия.
— Слишком близко, — сказал Тео, уже вставая.
Бэзил почувствовал, как его рука сама собой потянулась к груди, туда, где под рубашкой лежал амулет — кусочек плавленого стекла, оставшийся от матери. И как будто на долю секунды он нагрелся.
Что-то начиналось.
— Это в том крыле сада, — выдохнул Юстин. — Где когда-то была оранжерея.
Бэзил вздрогнул — не от слов Юстина, а от резкого укола памяти. Он вспомнил. Ту самую девочку. Она возникла в его сознании внезапно, словно вынырнула из тени, хранимой глубоко в сердце. Он не поднимал эту тему с друзьями, они не знали и не должны были знать. Это было личное… слишком личное. И всё же — воспоминания, как холодный ветер в разгар лета, пронзили его сознание, оставляя после себя дрожь, не имеющую отношения к холоду.
Он закрыл глаза. Перед ним всплыл тот самый образ: девочка в белом. Её лицо освещал лунный свет, и одна-единственная слеза скользнула по щеке. Она не испугалась, не убежала, лишь смотрела на него — и в этом взгляде было столько одиночества, что он застыл.
В её взгляде было что-то невозможное — знание. Тоска. И что-то пугающе знакомое.
Он открыл глаза. Воздух будто дрожал. Что-то звало его вперёд, в прошлое, к истокам — и к опасности.
— Мы идём, — сказал он.
И все трое — его круг, его единственная защита от безумия и власти — последовали за ним в сад, где тени становились гуще с каждой секундой, и воздух будто дрожал от чего-то древнего. Слишком древнего, чтобы быть случайностью.
Глава VII — Осколки истины
Сад встретил их неестественной тишиной. Влажный воздух звенел, как струна, натянутая на грани разрыва. Ни один лист не шевелился. Ни один сверчок не нарушал ночь.
— Здесь… будто всё умерло, — прошептала Алия. Её голос, обычно твёрдый и уравновешенный, едва не сорвался. — Я чувствую... что-то тянет вниз. Под землю.
— Не только под землю, — Тео сжал рукоять кинжала, который всегда носил за сапогом. — Это место… говорит. Без слов.