— Кто-то… забрал его? — выдохнул Тео.
— Или оно… ушло, — сказал Бэзил. — Само.
Тео хотел что-то сказать, но замолчал.
В этот момент воздух прорезал шёпот.
Не голос. Не звук. А… отражение мысли. Словно кто-то прошептал внутри сознания, не произнеся ни слова:
«Зеркало — это не вещь. Это дверь.»
Бэзил пошатнулся.
— Вы это слышали?
— Нет, — прошептала Алия. — Но… я почувствовала. Как будто… кто-то посмотрел изнутри меня.
Тео побледнел:
— У меня началась кровь из носа. Просто… пошла.
Юстин прижал пальцы к вискам.
— Это было старше Империи, — медленно сказал он. — Я не знаю, откуда я это знаю. Но… знаю.
Они стояли в саду, дыша тяжело, словно вышли из-под воды. Под ногами — влажная трава, над головами — небо без звёзд. Но весь мир теперь был другим.
Что-то началось.
И у них не было выбора, кроме как идти дальше.
На рассвете Бэзил лежал в постели, не в силах уснуть. Лихорадка жгла лоб, образы девочки, зеркало, маска и огонь крутились в голове, не давая покоя.
На столе — тонкий свиток. Он не помнил, кто положил его. Бумага пахла свежим воском. Внутри — одно предложение, написанное углём:
«Когда зеркало возвращается — тот, кто смотрит в него, уже не тот же человек.»
Под подписью — полумесяц.
Он закрыл глаза. И впервые ему не приснился сон. А лишь отражение.
Глава VIII — Первый ключ
Утро началось со зуда.
Он пришёл не как боль, не как тревога — а как внутренняя дрожь, будто в теле зашевелилось нечто чужое. Бэзил проснулся на рассвете, весь в поту, с горящими глазами и тяжестью в груди. В горле стоял металлический привкус, а пальцы дрожали, словно на них пролили холодное пламя.
Он не знал, сколько прошло времени с момента выхода из зала зеркала. Может, ночь. Может, день. Всё казалось размытым, как после лихорадки.
В зеркале его комнаты — всё тот же он.
И всё же — не он.
Глаза. Они изменились. Цвет тот же. Форма — тоже. Но в глубине отражения теперь таилась тень, как у человека, пережившего что-то необратимое.
Он чувствовал магию. По-настоящему. Не как жар. Как пульс. Она текла под кожей — будто кровь вдруг стала чёрным светом. Где-то между сердцем и желудком — вибрация. Не боль, а гудение. Нарастающее. Живое.
Он вспомнил шёпот: "Зеркало — это не вещь. Это дверь."
"И я её прошёл… Значит, что-то открылось. Но что?"
Он оделся. Движения — замедленные. Каждая складка мундирной ткани натирала кожу, как цепь. Новая прислуга даже не взглянула на него. Она двигалась, как кукла: приносила, убирала, кивала. Ни слова. Ни эмоций.
Элис бы спросила. Или хотя бы посмотрела.
Но Элис теперь в другом крыле.
Он вдруг понял, как сильно он её ощущает — через отсутствие.
После урока тактики с магистром Кальвусом и фальшивой трапезы с мачехой, Бэзил свернул с главного коридора. Не к себе, не в сад — вниз. В хранилища.
Там, среди каменных стен и запылённых архивов, располагался зал карт. Старые топографии, рельефные доски, схемы стоков и древние символы, выцарапанные до времен Единого Раскола. Место, куда редко кто захаживал — даже из стражи. Империя давно перестала любить своё прошлое. Она предпочитала переписывать его.
Там его и ждали.
Фигура, закутанная в серое. Лицо скрыто капюшоном, руки в перчатках. Только голос — тихий, хриплый, словно говорящий через расстояние.
— Принц Бэзил. Ты пришёл сам. Это… хорошо. Первое решение — твоё. Следующие — уже не будут.
— Ты посланник Луны? — голос Бэзила не дрогнул.
— Нет. Я посланник Пепла. Тот, кто собирает останки после того, как всё сгорает.
Он протянул свёрток.
— Ключ.
Бэзил развернул: плоский металлический предмет, будто печать или медальон. На нём — тот же символ, что был у зеркала: полумесяц, закрытый глаз, остриё стрелы. Но теперь по кругу шёл текст — на языке, который он знал, но никогда не учил:
"Вспомни, что было до Империи — и узнаешь, кто ты вне трона."
Он поднял глаза.
— Что это открывает?
Посланник молчал. Потом сказал:
— Это отражение. Не дверь. Но ты уже проходил через одну, и значит — сможешь снова. Есть место под дворцом. Старое. До-имперское. Заброшенное. Там ты получишь следующий ключ.
— Где оно?
— Ты сам его найдёшь. Зеркало в тебе. Оно тебя поведёт. И… не ходи один. Пусть они идут с тобой. Кто уже видел. Кто уже вернулся.
Он исчез — как тень в дыму, словно его никогда не было. Только слабый запах угля остался в воздухе.