- И он, позвольте предположить, остался в Нью-Йорке?
Беттина улыбнулась.
- Не угадали. Он продолжает гастроли.
- Теперь начинаю понимать. Сколько лет состояли в браке?
Беттину так и подмывало произвести на него впечатление, сказав: "Какой брак вы имеете в виду - первый или второй?", - но она отказалась от этой затеи и сделала неопределенный жест, предоставив ему думать что хочет.
Он вздохнул и отложил карандаш.
- А теперь о выкидыше, - мягко произнес он, зная, как нелегко ей говорить об этом. - Были осложнения? Сколько продолжались судороги?
Она отвернулась и потухшими глазами стала смотреть на мост.
- Нет, не думаю, что были какие-то осложнения. В больнице меня продержали всего неделю. Я... Это произошло в одну ночь. Я проснулась под утро, поехала в больницу, мне было очень худо. А что было, после - не помню. Наверно, все заняло не слишком много времени. Только, - ее передернуло, и она вытерла слезу, - очень больно было.
Врач понятливо кивнул. Ему понравилась эта рыжеволосая девчонка. Не совсем рыжеволосая, скорее, каштановая. И с бездонными изумрудно-зелеными глазами.
- Простите, мисс...
Он запнулся, и она с улыбкой сказала:
- Беттина. Вот такие дела. Правда, муж все равно не хотел этого ребенка.
Она вздрогнула от неприятных воспоминаний.
- Поэтому вы оставили его? - забыв о карте, спросил врач.
- Нет, - повесила голову Беттина. - Были обстоятельства, о которых я ничего не знала. Непреодолимые разногласия... - И вдруг ей захотелось рассказать ему, ничего не тая. - Он женился на мне только затем, чтобы получить зеленую карту, постоянный вид на жительство. Он англичанин. Стало очевидным, что это - единственный мотив для вступления в брак. - Беттина попыталась улыбнуться, но вместо улыбки получилась горькая усмешка. - А он мне про это, естественно, не рассказал. Конечно, я знала, что ему нужна зеленая карта, но не думала, что он женился на мне исключительно ради этого. Я думала, что... да что там говорить. Короче, ему надо было прожить со мной полгода, которые истекают на следующей неделе. Конец замужеству и, так уж вышло, конец мечтам о ребенке. Все произошло одновременно.
Ему хотелось сказать, что, может, оно и к лучшему, однако, он счел это неуместным. Он знал за собой грех излишне резкой прямоты и не желал позволять себе это по отношению к Беттине. Она казалась такой хрупкой и незащищенной на большой больничной кровати.
- У вас здесь есть родственники?
- Нет.
- Друзья?
Она опять покачала головой.
- Никого у меня нет, я одна.
- Вы собираетесь поселиться здесь?
- Да, видимо.
- Совсем одна?
- Надеюсь, так будет не всегда, - сказала Беттина, и в глазах у нее на мгновение зажглись искорки. - Мне очень нравится здесь. Хочу начать в этом месте новую жизнь.
Он с пониманием кивнул, но про себя поразился ее отваге. Так далеко уехать от знакомых и родных.
- Ваша семья осталась в Нью-Йорке, мисс... э-э... Беттина?
- Нет, родители у меня умерли, а больше никого нет.
Айво не в счет. Для нее его тоже нет.
- Скажите мне откровенно, и это останется между нами, зачем вы сделали это? Прошлой ночью.
Беттина посмотрела на него и на мгновение, только на мгновение, подумала, что ему можно доверять, но в ответ пожала плечами:
- Сама не знаю. Я стала думать... о муже... об ошибках, которые совершила... о ребенке. Разнервничалась, приняла аспирин, пошла прогуляться, и вдруг все навалилось на меня разом, хотя я сама не своя с того момента, как лишилась ребенка, ни о чем не хочется думать, все безразлично... - Она посмотрела на доктора и зарыдала. - Если бы я... если бы я не поехала в это турне, я бы не потеряла ребенка. Я чувствую себя так виновато, я...
Беттина вдруг поняла, что рассказывает ему то, в чем боялась признаться даже самой себе. Она непроизвольно потянулась к нему, а он утешал ее, нежно поддерживая ей голову.
- Все хорошо, Беттина, все хорошо... Вполне нормально так думать в вашем состоянии. Надеюсь, вам сообщили, что вы не доносили бы ребенка в любом случае. Некоторым детям просто не суждено родиться.
- А если бы она родилась? Тогда получается, что я убила ее? - горестно спросила Беттина.
Он покачал головой.
- Когда плод развивается нормально, вы можете делать что угодно - ходить на лыжах, бегать по лестнице, - и вы не потеряете ребенка. Поверьте мне, значит, так было суждено.
Беттина откинулась на подушку и тревожно посмотрела на него.
- Благодарю вас.
А потом, с неожиданным беспокойством, добавила:
- Теперь вы меня отдадите в руки психоаналитиков? И поместите к сумасшедшим из-за того, что случилось прошлой ночью?
Он улыбнулся и отрицательно покачал головой.
- Нет. Я хочу, чтобы вас осмотрел гинеколог. Надо удостовериться, что с вами все в порядке. И еще я хочу, чтобы вы остались тут на несколько дней, чтобы прийти в себя, отдохнуть, окрепнуть. Мы даже дадим вам снотворное, но принимать его вы будете под нашим контролем. А вообще вы у нас не первая, только обычно у наших пациенток есть или муж, или родные, к которым можно вернуться из больницы. Одной, конечно, очень тяжело.
Беттина неохотно кивнула. Он, кажется, понял, в чем дело.
- Мне бы хотелось еще поговорить с вами, - мягко сказал врач с добродушной улыбкой, - не возражаете?
Она опять медленно кивнула.
- Нет. Кстати, кто вы по специальности? Может быть, он психоаналитик и только играет с ней.
- Терапевт. Если вы останетесь в нашем городе, можете рассчитывать на помощь терапевта. И, если не будете против, на поддержку друга. - Он улыбнулся и протянул ей руку. - Я - Джон Филдз. Кстати, откуда у вас столько имен?
Она усмехнулась. Если он хочет быть ее врачом и другом, ему можно знать всю правду.
- Пирс - фамилия моего последнего мужа, Дэниелз - девичья фамилия, которую я намереваюсь вернуть, а Стюарт, - она лишь на долю секунды нерешительно запнулась, - фамилия первого мужа. Я дважды была замужем.
- Сколько вам лет, вы сказали? - с улыбкой спросил он, направившись к двери.
- Двадцать шесть.
- Неплохо, Беттина, совсем неплохо. Он помахал рукой на прощание и собрался уходить, но на пороге остановился и еще раз взглянул на нее.
- Уверен, что вы скоро поправитесь, - сказал он и улыбнулся так ободряюще, что Беттина поняла - все будет хорошо.