Глава 25
Как чувствуете себя, Беттина? - с улыбкой спросил Джон Филдз, входя в палату.
- Прекрасно, - улыбнулась в ответ Беттина. - Мне намного лучше.
Ночью она спала крепко, как дитя. Ее не мучили кошмары, не терзали призраки прошлого. Ей даже не понадобилось снотворное, она просто уткнулась в подушку и заснула. Жизнь в больнице отличалась удивительной простотой. Внимательные люди в белых халатах всегда были готовы прийти на помощь, отвлечь от тягостных воспоминаний, охранить покой. За весь год Беттина впервые чувствовала себя столь безмятежно. Поэтому, обратившись к симпатичному молодому доктору, она сказала:
- Мне не хотелось бы уходить отсюда.
- Почему? - озабоченно спросил Филдз. Он и так не допустил к Беттине психиатра, взяв это под свою ответственность. Однако он не думал, что у нее депрессия зашла так далеко.
Беттина смотрела на него, по-детски улыбаясь, но ее огромные зеленые глаза никак не могли сосредоточиться на чем-то одном: они блуждали. Нет, выглядела она вполне нормально, и все-таки Джон Филдз намеревался наблюдать за ней после выписки из больницы.
Беттина опять откинулась на подушку и тихо вздохнула.
- Почему не хочу выписываться? - Она попыталась остановить свой взгляд на докторе. - Потому что здесь все легко и просто. Я не хочу искать квартиру, работу, думать о деньгах, ходить в магазины, готовить. Не хочу говорить с адвокатом. Здесь мне не надо даже одеваться и делать макияж.
Незадолго до прихода врача она полчаса принимала ванну, и сейчас ее каштановые волосы украшала белая шелковая лента. Она была молода, мила и совсем не хотела думать о жизненных трудностях. В такие моменты Беттина выглядела не на двадцать шесть, а на шестнадцать.
- Ну вот вы и назвали причины, по которым некоторые пациенты предпочитают оставаться в психиатрических клиниках на долгие годы, а иногда и на всю жизнь. - И он продолжил уже спокойнее:
- Неужели вы этого хотите? Разве так уж трудно одеться или сходить в магазин?
Беттина испугалась, услыхав его слова, и поспешила отступить:
- Нет, нет, конечно нет. - И все же ей хотелось объяснить ему, что она имела в виду, чтобы он не считал ее сумасшедшей. - Я долгие годы была... - она замолчала, подыскивая нужные слова, а он тем временем внимательно смотрел на нее, - я долгие годы жила под давлением обстоятельств, была сильно загружена.
"Господи, может, я не докопался до главной причины ее срыва?" - подумал Джон. Он не сводил с нее глаз, размышляя, стоит ли выписывать ее так рано.
- Какое давление вы имеете в виду? - спокойно спросил он и, придвинув к кровати стул, сел рядом.
- Видите ли, - она опустила глаза, разглядывая свои руки, - я выступала настоящей домоправительницей, под моим началом были слуги, так продолжалось много лет. Мужья и отец последние пятнадцать лет составляли главный предмет моих забот.
- Пятнадцать лет? - удивился Филдз. - А ваша мать?
- Она умерла от лейкемии, когда мне было четыре.
- И ваш отец больше не женился?
- Естественно, нет, - заявила Беттина и прибавила, уже мягче:
- Зачем ему была нужна жена? У него была я.
Он в ужасе вытаращил глаза, так что Беттина поспешила развеять его предположения, подняв руку и энергично помотав головой.
- Нет, вы не то подумали. Такие, как мой отец, женятся ради чего угодно удобства, общения, - но не ради того, что побуждает вступать в брак обычных людей. Им нужен советчик, постоянный компаньон в путешествиях, хранитель покоя. Всем этим была для него я.
Вглядываясь в нее, он очаровывался ею все сильней. Как много ей довелось изведать. Она даже стала старше выглядеть, заговорив о своей жизни. Она очень красивая, такой женщины он еще не встречал.
- А вообще-то, - продолжала Беттина, - я думаю, что многие женятся или выходят замуж ради удобства и общения.
- Вы тоже?
- Отчасти, - улыбнулась она и откинула голову на подушку, полуприкрыв глаза. - Но я была влюблена.
- В кого? - спросил он почти шепотом.
- В человека, которого звали Айво Стюартом. - Беттина продолжала говорить, глядя в потолок, потом перевела взгляд на доктора. - Не знаю, будет ли вам, это интересно, но он много лет был издателем "Нью-Йорк Мейл" и совсем недавно отошел от дел.
- И он стал вашим мужем? - удивился Джон. Видимо, слова Беттины произвели на него совсем не то впечатление, какого она ждала. - Как вы с ним познакомились?
Он до сих пор не мог понять ее, не мог вместить в себя то, что она рассказывала. Да, она работала в каком-то гастрольном шоу, но откуда тогда в ней эта светскость, это королевское достоинство? Каким образом девушка из разъездного театрика могла выйти замуж за газетного магната? Или она лжет? А может, она и впрямь сумасшедшая? Может, надо провести углубленное обследование?
Беттина снисходительно улыбалась, глядя на врача.
- Тогда надо все рассказать с самого начала. Вы слыхали когда-нибудь о Джастине Дэниелзе?
Глупый вопрос. Беттина задала его просто так. для эффекта.
- Писатель?
Она кивнула.
- Да. Он - мой отец.
И она охотно поведала ему историю своей жизни, во всех подробностях. Ей, правда, было необходимо выговориться.
Когда она закончила рассказ, не пропустив ни одной существенной детали и поделившись надеждами и мечтами, он спросил:
- И что теперь, Беттина?
Она открыто посмотрела ему в глаза.
- Кто знает? Думаю, мне надо начинать новую жизнь.
Но за спиной - груз прожитых лет. Трудно с такой тяжелой ношей все начинать сначала. Вот она рассказала ему все, а легче не стало.
- Почему вы остановили свой выбор на Сан-Франциско?
- Не знаю. Под влиянием момента. Вспомнила, как мне здесь было хорошо. Кроме того, меня здесь никто не знает.
- А вы не боитесь этого? Беттина улыбнулась:
- Боюсь немного. Но сейчас от этого даже легче. Иногда хорошо жить в полной безвестности. Здесь я все начну сызнова. Я смогу быть просто Беттиной Дэниелз, чтобы понять, чего я на самом деле стою.
Он серьезно посмотрел на нее.
- Во всяком случае, чтобы забыть, кем вы были прежде.
Беттина взглянула на Джона и поняла, что он заблуждается.
- Дело не в этом. Все, что было в прошлом - это не зря. И я не отрекаюсь от прежней Беттины. Разве что последнее замужество было ошибкой. Но когда я жила с отцом, - она замолчала, подыскивая нужные слова, - это была необыкновенная жизнь. Я бы ее ни на что не променяла. Джон с сомнением покачал головой.