- Я не... Я просто задумалась.
- Вы были расстроены?
- Да, то есть нет, не помню. Я не знаю. - Трудно рассказать обо всем, особенно для протокола. Беттина была потрясена случившимся. - Он поправится?
- Об этом можно будет судить после врачебного осмотра. Позвоните немного позднее в больницу.
- А что будет со мной?
- А в чем дело, вам плохо? - удивился паренек.
- Нет, я хотела спросить - меня арестуют?
Он улыбнулся:
- Нет, конечно. Это несчастный случай. Вам пришлют вызов в суд.
- В суд? - ужаснулась Беттина. Полицейский кивнул:
- Да. И не забудьте обратиться в свою страховую компанию. Вы застрахованы?
- Естественно.
- Тогда позвоните страховому агенту сегодня же, свяжитесь с адвокатом и надейтесь на лучшее.
Надеяться на лучшее... Господи, как все плохо. Что она наделала!
Когда все вокруг разъехались и разошлись, Беттина села за руль, но руки у нее дрожали, а в голове громоздились тягостные мысли. Она все думала о человеке, только что увезенном в машине скорой помощи. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем она добралась до картинной галереи, а, прибыв на место, забыла зафиксировать дверь в открытом состоянии и включить в зале освещение. Она сразу же ринулась к телефону. Страховой агент не пришел в восторг от ее звонка, но уверил Беттину, что покрытия в двадцать тысяч долларов будет вполне достаточно, чтобы выплатить пострадавшему компенсацию, если, конечно, случай не окажется особенно тяжелым.
- Во всяком случае, не беспокойтесь раньше времени. Поживем - увидим.
- Как скоро мне станет известно?
- Что известно?
- Предъявил ли он мне иск?
- Как только он заявит об этом, мисс Дэниелз. Не беспокойтесь, я дам вам знать.
Набирая номер офиса Сета Уотерсона, Беттина уже плакала в открытую. Сет сразу же снял трубку.
- Беттина?
- О, Сет... - и последовало отчаянное, детское всхлипывание. - Со мной приключилась беда.
И Беттина разрыдалась, окончательно утратив контроль над собой.
- Где ты?
- Я в... галерее.
Она едва могла говорить.
- Успокойся, пожалуйста, и скажи, что случилось. Отдышись, Беттина, а теперь говори.
В первый момент он подумал, что она звонит из полицейского участка, поскольку такую истерику иначе объяснить было нельзя.
- Я стала виновницей дорожного происшествия.
- Ты пострадала?
- Нет, я сбила человека.
- Пешехода?
- Да.
- Насколько сильно он пострадал?
- Еще не знаю.
- Как его зовут, куда его увезли?
- В больницу святого Георга. А зовут его, - она заглянула в листок, который оставил ей полицейский, - Бернард Зуле.
- Зуле? Повтори по буквам.
Она так и сделала, и Сет вздохнул.
- Ты что, знаешь его?
- Более или менее. Он тоже адвокат. Неужели ты не могла сбить какого-нибудь обыкновенного пешехода? Обязательно надо было сбивать юриста?
Сет старался шутить, но Беттине было не до шуток. Ее охватил страх, и она еще крепче сжала телефонную трубку.
- Сет, обещай мне ничего не говорить Джону.
- Господи, да почему? Ты же сделала это непреднамеренно.
- Нет-нет, он расстроится... или рассердится... Пожалуйста, не говори ему.
Беттина просила так жалобно, что Сет обещал ничего не рассказывать и повесил трубку, сказав, что свяжется с больницей и после ей перезвонит.
Он позвонил к ней в галерею через четыре часа. С Зуле, в принципе, все было в порядке, не считая перелома ноги и нескольких ушибов. Больше никаких повреждений. Однако Бернард Зуле не относился к тем, кто легко смиряется с нанесенным ему ущербом. Он велел своему адвокату подготовить иск Беттине. Сет лично говорил с Зуле. Он объяснил, что женщина, сбившая его, его хорошая знакомая, что она раскаивается в случившемся, места себе не находит и хочет знать, как он себя чувствует.
- Как я себя чувствую? Эта сучка сбила меня посреди бела дня и теперь хочет знать, как мое самочувствие? Я расскажу ей об этом в суде.
- Но, Бернард...
Все попытки Сета уладить дело миром потерпели неудачу. Беттина сама смогла убедиться в этом, когда через три дня получила копию искового заявления. Он претендовал на двести тысяч долларов в возмещение телесных повреждений, невозможности исполнять служебные обязанности в течение определенного периода времени, морального ущерба и злого умысла. Злой умысел - это ерунда, заверил Сет, надо знать Зуле. Однако размеры иска показались Беттине чудовищными. Кроме того, сказал Сет, пока дело дойдет до суда, может пройти два года, а за это время у Зуле не останется от перелома даже слабых воспоминаний. Но все равно - сумма-то громадная. Беттина больше ни о чем не могла думать. Двести тысяч. Конечно, если продать все драгоценности, то, возможно, и удастся собрать эти деньги, но с чем она после этого останется? Это напомнило ей состояние, в котором она пребывала после смерти отца. Надо держать себя в руках, больше ничего не остается.
- Беттина? Беттина! Ты меня слышишь?
- Да?
- Что с тобой стряслось? - Джон досадовал на нее, поскольку в последнее время она стала какая-то странная.
- Прости, я немного рассеянная.
- Ничего себе - немного! Сегодня вечером с тобой невозможно разговаривать, ты словно ничего не слышишь. В чем дело?
Он ничего не понимал. Она такая с тех пор, как он сделал ей предложение. Грустно признать, но это так. Когда, ближе к ночи, он отвез ее домой и задал прямой вопрос, глаза его были печальны:
- Беттина, наверно, нам лучше какое-то время не встречаться?
- Нет, я... - и, помимо воли, она припала к нему и, уткнувшись в его плечо, зарыдала.
- Что? Бетти, скажи мне, прошу. Что произошло?
- О, Джон, не спрашивай. Мне стыдно говорить. Это так ужасно... Я сбила человека.
- Как, когда? - сурово спросил Джон.
- Я ехала на машине. У него - перелом ноги. Это произошло две недели назад.
- Почему ты мне ничего не сказала? - спросил потрясенный Джон.
Беттина нагнула голову.
- Сама не знаю.
- Ты подключила свою страховую компанию?
- Моя страховка обеспечивает лишь двадцать тысяч, а он подал иск, - голос ее упал, - на двести тысяч долларов.
- О, Боже мой. Ты говорила с Сетом? Беттина молча кивнула.