- Ты знаешь, я работала с роженицами и видела это тысячу раз, но пока сама не почувствуешь - не узнаешь. Это больно, Бетти. Не старайся обманывать себя. Это страшно больно. Это похоже на марафонский забег, и вот до финиша остаются считанные метры. Начинаются схватки, и ты думаешь только о том, что рано или поздно все должно кончиться. Это очень изматывает.
Мэри хотела поинтересоваться, почему Джон в качестве консультанта и в будущем акушера Беттины выбрал доктора Мак-Карни. Мэри запомнила его как самого бессердечного и жестокого врача родильного отделения. Дважды она в слезах убегала из зала для родов, когда ребенок наконец появлялся на свет, и с тех пор всячески уклонялась от ассистирования Мак-Карни. Собравшись с духом, Мэри все-таки спросила:
- Как тебе Мак-Карни? Беттина не сразу ответила.
- Я ему доверяю. Мне кажется, он опытный врач, но я его... не полюбила, проговорила она и виновато улыбнулась. - Правда, Джон его очень хвалит. Он преподает в университете, выпускает много научных статей и даже изобретает какое-то новое медицинское оборудование. Джон говорит, что это врач экстра-класса. Но ему не хватает теплоты, хотя, наверно, это неважно. Если акушер опытный, и Джон будет рядом, какая разница?
Мэри призадумалась, но решила не пугать Беттину понапрасну. Все равно уже слишком поздно.
- Да, Мак-Карни все уважают, правда, он не такой дружелюбный, как тот акушер, с которым я в последнее время работала. Но ничего, Джон будет рядом.
Слава Богу.
- Однако не строй иллюзий насчет первых родов. Это может продолжаться почти целые сутки.
Беттина долго молчала, уставившись в потолок, а когда заговорила, голос ее был ровный и тихий, и в глазах застыла боль прожитых лет.
- У меня это не первые роды.
- Не первые? - потрясение спросила Мэри. - У тебя был ребенок? Но когда? От кого? Что с ним случилось? Он умер, да?
Она наконец прекратила поток вопросов, и Беттина продолжила:
- Полтора года назад у меня был выкидыш на четвертом месяце. Это случилось еще до переезда в Калифорнию. - На самом деле ей очень хотелось поделиться с подругой именно сейчас, - благодаря этому я познакомилась с Джоном. После выкидыша я приехала в Сан-Франциско. Прошла всего неделя, я испытывала глубокую депрессию и сделала попытку покончить жизнь самоубийством. После промывания желудка очнулась и увидела перед собой Джона.
- Надо же! А он никогда не рассказывал об этом.
Беттина грустно улыбнулась.
- Знаю. Он и мне не велел. Но Сет знает.
- Сет? - недоверчиво воскликнула Мэри.
Беттина засмеялась:
- Конечно, он оформлял мне развод.
- Так ты была замужем за отцом того ребенка? Господи, ты кладезь тайн. Расскажи еще что-нибудь!
Беттина засмеялась и пожала плечами.
- На самом деле тайн не так уж много. Разве что...
И ей безумно захотелось обнажить перед лучшей подругой свою душу. Никогда еще они не разговаривали так откровенно.
- Я дважды была замужем.
- Ну да: за тем и за Джоном, - догадалась Мэри.
- Нет, до Джона, - спокойно проговорила Беттина. - Один раз за человеком много старше меня, другой - за актером. Я служила в театре, в последнее время - вторым режиссером...
- Ты? - поразилась Мэри.
- Да, а отец у меня был писателем. Очень известным.
Беттина улыбнулась и присела, откинувшись на подушки.
- Кто он? - спросила Мэри. - Я его знаю?
- Может быть. - Беттина знала, что Мэри любила читать. - Это Джастин Дэниелз.
- Как же... конечно, Беттина Дэниелз, а я-то и не подумала. Господи, Беттина, почему ты нам раньше ничего не рассказывала? - И с этими словами Мэри ласково погладила Беттину по ноге. - Или Сет все знает?
Беттина твердо покачала головой.
- Он знает только о моем втором браке и понятия не имеет обо всем остальном.
- Но почему ты нам не сказала? Беттина пожала плечами.
- Джон не слишком одобряет мое богатое прошлое. Я не хотела делать ему больно - Делать больно? - не поняла Мэри. - Но почему? Потому что ты дочь Джастина Дэниелза? Ему бы гордиться. А два замужества, ну так что, значит, так было суждено Настоящие друзья из-за этого не станут меньше любить тебя. Тот, кто любит, - всегда поймет. Во всяком случае, попытается. А остальные... какое им дело? Твоему отцу наверняка это было хорошо известно. Уверена, что люди не одобряли его привычки.
- Это совсем другое. Все-таки он талант. От таких, как он, всегда ждут чего-то не обычного.
- Тогда и ты берись за книгу, твое прошлое такое экзотичное.
Беттина засмеялась и, прежде чем заговорить, грустно наклонила голову.
- Я хотела написать пьесу.
- Да? - изумилась Мэри и уселась поудобнее, подвернув под себя ноги. Боже Милосердный, Бетти, а я-то думала, что ты - такая же, как все, а оказалось - нет. Когда ты собираешься начать пьесу?
- Возможно, никогда. Джона это выводит из себя. Не знаю, ах, не знаю, Мэри... Театральный мир не слишком респектабельный, - сказала Беттина, причем последние слова дались ей с трудом. - Может быть, мне повезло, что я вырвалась оттуда.
- Может быть. Но ты вырвалась, не потеряв таланта. Разве нельзя взяться за свое дело и оставаться респектабельной?
- Когда-нибудь я хотела бы попробовать, - мечтательно призналась Беттина и опять наклонила голову. - Но, видимо, не получится. Джон мне этого не простит. Ему покажется, что я вношу что-то враждебное в нашу жизнь.
- А тебе не приходило в голову, что это - его, и только его, мнение? Что он, возможно, ошибается? Люди иногда ревнуют, сами того не сознавая. Мы влачим обычное земное существование, и вот рядом пролетает райская птица, Я мы боимся. Потому что мы не такие, как она, наши перья не отливают красным и зеленым, у нас - скучная серая расцветка. Глядя на райскую птицу, мы замечаем, насколько сами безобразны рядом с ней, нам кажется, будто мы неудачники. Некоторым нравится смотреть на райскую птицу, они тешат себя мыслью, что однажды станут такими же. Другие же хотят подстрелить ее, или, в лучшем случае, прогнать с глаз подальше.
- Ты хочешь сказать, что Джон - из таких? - огорчилась Беттина. Мэри поспешила успокоить ее:
- Нет, но, судя по всему, ему хотелось бы, чтобы ты сменила яркий наряд на серенькое оперение, чтобы ты стала как все. А ты не такая, Беттина. Ты прекрасна, экзотична и непохожа на нас. Ты - редкостная птица. Сбрось серые перышки, Бетти... Пусть все увидят богатство твоей расцветки. Ты - дочь Джастина Дэниелза, и это само по себе - редкий дар. Подумай, как бы отнесся отец к тому, что ты прячешься здесь? И делаешь вид, будто ты - не его дитя.