- В чем трудности?
- Не знаю, Нортон... Я должна поговорить с мужем. И еще ребенок... Ребенок? У нее есть ребенок?
- Мой трехлетний сын, - виновато улыбнувшись, пояснила Беттина.
Нортон небрежно махнул рукой - мол, ничего - и сказал:
- Берите ребенка с собой, отдадите его в школу в Нью-Йорке на три-четыре месяца, а после Рождества поедете домой. Да Господи, если хотите - возьмите с собой и мужа. Вам столько платят, что можете захватить с собой всех, своих друзей.
- Знаю... знаю... Не хочу казаться неблагодарной, но... Понимаете, мой муж не может поехать, он - врач, и... - Беттина запнулась, взглянув на Нортона. Не знаю. Я боюсь. Что я понимаю в Бродвее? Я написала пьесу, а теперь думаю что же я наделала?
- Что наделали? - Нортон посмотрел на нее маленькими, похожими на бусинки, и ставшими вдруг злыми глазами. - Ничего. Ровным счетом ничего. Ноль. Вы написали пьесу. Но если вы не дадите добро на постановку, считайте, что упустили свой шанс. И все ваши усилия не будут стоить и выеденного яйца. Наверно, лучше, - он выдержал паузу, - вернуться в Калифорнию и отдать пьесу какому-нибудь любительскому театрику. Тогда о ней никто не услышит, можете быть спокойны. - Когда он замолчал, тишина комнаты показалась угрожающей:
- Вы этого хотите, Беттина? Уверен, что ваш отец был бы очень горд вами.
И он, довольный последним аргументом, по-доброму улыбнулся Беттине. Он никак не ожидал того, что последовало, поэтому чуть не подпрыгнул в кресле, когда Беттина стукнула кулаком по столу.
- Хватит об отце, Нортон. И об Айво. И о Джоне. Каждый использует их имена в своих целях, а я написала пьесу не ради отца, не ради Айво, не ради мужа и не ради вас, Нортон. Я написала ее ради самой себя - ради себя, вы слышите? Ну и, может быть, ради сына. И я не могу дать вам ответ прямо сейчас и не намерена тут же подписывать этот ваш контракт. Сейчас я поеду в отель и хорошенько все обдумаю. А утром полечу домой. И когда приму окончательное решение - позвоню:
Он спокойно кивнул.
- Только не тяните слишком. О, как она устала. От него, от них всех. Каждый тянет одеяло на себя.
- Отчего же? Если, как вы говорите, пьеса такая хорошая, они могут и подождать.
- Могут. Но тогда займут театр, мы потеряем продюсера, все станет гораздо сложнее. Надо, чтобы все было разом, как сейчас. На вашем месте я бы не раздумывал.
- Я это учту, - сказала Беттина и поднялась с кресла.
Нортон вышел из-за стола, чтобы проводить ее из своего кабинета. Видя, как растеряна Беттина, он улыбнулся ей.
- Я знаю, как вам сейчас трудно. Но это - такой шанс. Вы долго к этому шли, но, поверьте, в нашем деле много решает случай, везение. Так не упустите. Все говорит за то, что будет огромный успех. Вы сделаете себе карьеру.
- Вы и правда так думаете? - смущенно спросила Беттина. Ей не верилось.
- Конечно, ведь пьеса - о дочери и об отце, о нашем времени, о вас, о разбитых мечтах, о надежде, которая ведет нас сквозь тернии и каменистые пустыни. Это - жесткая пьеса, откровенная, но прекрасная. Вы писали ее сердцем, Беттина. Чувствуется, что за каждое слово заплачено дорогой ценой.
- Наверно, - сухо проговорила Беттина.
- Так дайте шанс зрителям увидеть ее. Езжайте домой и думайте, думайте. А затем подписывайте бумаги и возвращайтесь сюда. Ваше место здесь, в Нью-Йорке.
Беттина улыбнулась и, прежде чем уйти, поцеловала его в щеку.
Она улетела в Калифорнию, даже не простившись с Айво. И с Нортоном больше не говорила. Так вышло, что она даже не ночевала в отеле. Позвонила в авиакомпанию и заказала билет на ближайший рейс. В два часа ночи она уже подходила к своему дому в Милл-Вэли. В спальню она вошла на цыпочках, стараясь не разбудить Джона, но он, как все врачи, спал очень чутко, и только она прикрыла за собой дверь, тут же проснулся и привстал на постели.
- Что-нибудь случилось?
- Нет, - прошептала Беттина. - Спи. Просто я вернулась домой, - Который час?
- Два.
Сказав это, она и сама удивилась тому, что так торопилась домой. Выходит, всего одну ночь провела в Нью-Йорке. Можно было задержаться еще на один вечер, еще раз поужинать в ресторане, провести еще одну ночь в фантастическом отеле, не ей хотелось скорее в Милл-Вэли, к мужу и сыну. Он лежал на кровати и не сводил глаз с Беттины. Она поставила сумку и улыбнулась.
- Я скучала по тебе.
- Ты ненадолго уезжала.
- Я и хотела ненадолго. Я же говорила.
- Устроила свои дела? - он приподнялся на локте и включил ночник. Беттина села в кресло.
Сначала она ничего не говорила, потом покачала головой и ответила:
- Нет. Мне хотелось еще раз все обдумать.
- Зачем? - холодно спросил Джон, но Беттина обрадовалась: по крайней мере, он говорил с ней о пьесе. Правда, ей не хотелось посвящать его во все подробности. Не так скоро. Ведь она только что, приехала.
- Видишь ли, все оказалось несколько сложнее, чем я ожидала. Давай утром поговорим.
Но Джон уже окончательно проснулся.
- Нет, я хочу довести разговор до конца прямо сейчас. С самого начала ты все от меня держала в секрете. Тайком начала писать эту дребедень. Так пусть хоть теперь все прояснится.
Итак, опять за старое.
Беттина провела ладонями по усталым глазам и вздохнула. Бесконечный был день. В Нью-Йорке сейчас пять утра .
- Я никогда ничего не делала тайком, Джон. А не говорила тебе, потому что хотела удивить. Ну и немного боялась твоего неодобрения. Но я чувствовала, что должна писать. Наверно, это заложено в моих генах. Посмотри на вещи чуть шире, прошу тебя.
- Ты, видимо, не понимаешь, как я отношусь к этому, Беттина. У меня нет желания смотреть на вещи "шире". Я не намерен поощрять тебя. Пять лет назад я дал тебе возможность забыть о прошлом, и теперь мне непонятно, почему ты возвращаешься к старому. Забыла, как пыталась покончить жизнь самоубийством, как потеряла ребенка, как дважды побывала замужем, как осталась ни с чем после смерти отца, как умоляла оставить тебя в больнице, словно сироту?
Джон нарисовал неприглядную картину. Беттина огорченно повесила голову.