Ужин был необыкновенный. Три часа пролетели как миг, и, когда время близилось к полуночи, Айво велел принести счет.
- Не знаю, как вы, дети мои, - признался он, - но этот седовласый джентльмен уже хочет спать.
И он с улыбкой зевнул. Вечер удался на славу. Сразу видно, что Олли и Беттина понравились друг другу.
Беттина, однако, шутливо возразила ему:
- Айво, ты несправедлив к себе. Ты поседел никак не позже, чем лет в двадцать.
- Весьма возможно, дорогая, но теперь я заслужил свою седину, посему могу ссылаться на нее, когда мне заблагорассудится.
Оливер смотрел на Айво, не скрывая своего восхищения. Стюарт - редкое явление в журналистике, к нему нельзя относиться без уважения.
Айво тепло попрощался с Оливером и Беттиной и сел в машину, которая все это время ждала его у входа в ресторан. Оливер заверил Айво, что он проводит Беттину до отеля.
- Смотри, только не позволяй себе вольностей. Не вздумай похитить ее.
У Оливера заблестели глаза от такого предположения.
- Нет, Айво, до похищения дело не дойдет. И обещаю не делать ничего, что можно было бы счесть непозволительным.
- Предоставим судить об этом мисс Дэниелз, - сказал Айво и помахал им рукой на прощание, потом поднял стекло, и лимузин отъехал. Олли и Беттина смотрели ему вслед.
Потом они неторопливо пошли мимо зданий из коричневого кирпича, жилых домов, учреждений, магазинов. С лица Пакстона не сходила счастливая улыбка.
- Как давно вы знакомы с Айво? - поинтересовался он.
- Всю жизнь, - просто ответила Беттина. Очевидно, ему ничего не известно. Так и есть, следующий вопрос подтвердил это:
- Он был другом вашего отца? Она кивнула, по-прежнему улыбаясь, а потом, вздохнув, решила рассказать ему все. Теперь ей было легко рассказывать об этом. Она больше не стыдилась своей жизни, напротив - вспоминала с гордостью и нежностью.
- Да, он был папиным другом. Но не только: мы шесть лет были мужем и женой... Давно это было...
Оливеру не удалось скрыть своего крайнего удивления:
- Как же это? Почему вы расстались?
- Ему хотелось думать, что я выросла из этого брака. Но это не так. А теперь мы просто друзья.
- Какая необыкновенная история. Никогда ничего подобного не слышал. Я даже предположить не мог. - Он внимательно посмотрел на Беттину. - Вы по-прежнему... встречаетесь? - спросил он и густо покраснел, а Беттина улыбнулась. - То есть, я не имел в виду... Вы думаете, он рассердился, когда я предложил проводить вас?
Видно было, как он смущен, но Беттина не могла сдержать смех.
- Да нет же! Конечно, нет.
На самом деле она предполагала, что Айво не случайно познакомил ее с Пакстоном. Или он хотел заранее обеспечить благоприятный отзыв о спектакле, или решил, что ей нужен ухажер на время пребывания в Нью-Йорке?
Они долго шли молча, Беттина запросто держала Оливера за руку. Наконец он нарушил молчание и с улыбкой обратился к Беттине:
- Как вы смотрите на то, чтобы нам немного потанцевать?
Теперь настал ее черед удивляться:
- Сейчас? Почти в час ночи?
- Конечно, ведь, как сказал Айво, в Нью-Йорке все иначе. Всю ночь все открыто. Не возражаете?
Беттина хотела отказаться от такого нелепого предложения, но непосредственность Пакстона так восхитила ее, что она согласилась. Они тут же взяли такси и поехали в какой-то бар в Ист-Сайде. Там играла музыка и в такт ей двигались танцующие, почти вплотную прижимаясь друг к другу. В баре пили, смеялись, беседовали, и, конечно же, он был совсем не похож на изысканную "Лютецию", но Беттина радовалась тому, что они пришли сюда, и с сожалением покидала этот бар час спустя.
По дороге в отель они разговорились о предстоящей премьере.
- Не сомневаюсь: пьеса прекрасная, - сказал Пакстон, тепло улыбаясь Беттине.
- Почему вы так решили?
- Потому что ее написали вы, а, значит, она не может быть плохой.
Беттина благодарно посмотрела на Оливера.
- Жаль, что вы критик.
- Почему? - удивился он.
- Потому что я хотела пригласить вас на репетиции и узнать, что вы на самом деле думаете о пьесе, но у вас такая профессия, Олли, - она улыбнулась, назвав его уменьшительным именем, - что продюсера хватит удар, когда он вас увидит. - Подумав немного, она спросила:
- А отзыв о спектакле будете писать тоже вы?
- Скорее всего.
- Это совсем плохо, - удрученно произнесла Беттина.
- Почему?
- Потому что вы от него камня на камне не оставите, и мне станет неловко, и вы будете смущаться, то есть все пойдет прахом...
Оливер улыбнулся, услышав столь мрачный прогноз.
- Тогда остается только один выход.
- Какой, мистер Пакетом?
- Стать друзьями до премьеры. Тогда будет неважно, что я напишу. Ну как, подходит?
- Действительно, другого выхода нет, - согласилась Беттина.
В вестибюле отеля он предложил ей зайти куда-нибудь выпить. Беттина сказала, что в номере у нее остался сын и ей хочется посмотреть, как он там.
- Сын? У вас с Айво есть сын? Простите мое любопытство.
- Нет, этот ребенок - от моего третьего брака.
- Вы пользуетесь огромным успехом. И сколько лет сыну?
Кажется, на него не произвело большого впечатления то, что Беттина трижды была замужем. Ей это понравилось, и почему-то она вздохнула с облегчением.
- Ему четыре года, а зовут его Александр. Он чудесный мальчик.
- И он - ваш единственный ребенок. Угадал? - доброжелательно улыбнулся Оливер. Беттина кивнула:
- Да.
Оливер внимательно посмотрел на нее и спросил:
- И кто отец молодого человека? Вы от него вовремя отделались или притащили с собой в Нью-Йорк?
То, как он это произнес, вызвало у Беттины смех, хотя из головы не выходили мысли о Джоне.
- Мои муж не одобрил нашу поездку в Нью-Йорк, который он считает чем-то вроде Содома и Гоморры. И пьеса вызывает у него почти что бешенство, но мы по-прежнему муж и жена, если вас это интересует. Он остался в Сан-Франциско, а сына я сама захотела взять с собой.
- Мы с ним увидимся? - спросил он, имея в виду, конечно же, Александра. Что еще оставалось сказать, чтобы найти путь к ее сердцу?
- А вам хотелось бы?
- Очень. Завтра мы можем вместе поужинать пораньше, а потом завезем его в отель, а сами сходим куда-нибудь. Ну, как идея?