- Беттина, - сказал Айво и опять умолк, поставил чашку и медленно провел ладонью по белым волосам. Этот жест говорил о том, что он очень смущен, но Беттина не могла понять, почему. - Любимая, наверно, рано , говорить об этом, но мы должны на этой неделе встретиться с адвокатами. - У него сжалось сердце, когда она обратила к нему свои огромные зеленые глаза.
- Для чего?
- Надо узнать о завещании. И еще... есть ряд вопросов, которые надо безотлагательно обсудить.
Джастин назначил Айво своим душеприказчиком, и адвокаты уже два дня терзали его.
- Почему именно сейчас? Не слишком ли скоро? - непонимающе спросила Беттина, она поднялась и прошла к камину. Она чувствовала невероятную усталость, и в то же время ей не сиделось на месте. Она не знала, что делать: то ли побродить по улицам, то ли лечь в постель и дать волю слезам.
Айво не спускал с нее глаз. Он казался удручающе озабоченным.
- Нет, не рано. Есть вещи, о которых ты должна знать. Наступило время принять решение по некоторым вопросам.
Беттина вздохнула и вновь села на диван.
- Ну что ж, тогда давай назначим встречу на завтра, хотя я не понимаю, к чему такая спешка.
Она посмотрела на Айво и слабо улыбнулась. Он молча кивнул и протянул на прощание руку. Даже Айво не знал всего того, что собирались сообщить им адвокаты. Спустя двенадцать часов они узнали все.
Беттина и Айво потрясение переглядывались. Адвокаты с каменными лицами терпеливо ждали, когда они придут в себя. Акций нет. Ценных бумаг нет. Наличности нет. Короче, денег совсем не было. Однако, судя по словам поверенных, Джастин не придавал этому обстоятельству должного значения, поскольку всегда надеялся, что дела "повернут к лучшему". Но ожидаемый поворот так и не наступил. На самом деле это продолжалось уже несколько, лет, в течение которых Джастин Дэниелз жил в долг. Вся недвижимость была заложена и перезаложена. Оказалось, что в счет погашения долга и процентов надо выплатить фантастическую сумму. Последние ссуды он целиком и полностью потратил на автомобили - новый "бентли" и "роллс-ройс" 1934 года выпуска - и антиквариат, скаковых лошадей, женщин, путешествия, на Беттину и на самого себя. Прошлой зимой он приобрел у друга чистокровного арабского скакуна. За эту покупку надлежало заплатить два миллиона семьсот тысяч долларов - говорилось в договоре. Друг любезно согласился рассрочить выплату на год, и хотя год еще не прошел, долг не был погашен. Джастин не сомневался, что можно будет подучить дополнительные ссуды, да и проценты с изданий его книг поступали регулярно, причем чеки содержали шестизначные суммы. Но что для Беттины и Айво оказалось новостью - так это то, что он брал в долг у богатых друзей и в счет будущих поступлений. Он по уши залез в долги. Ему, открывали кредиты и банкиры, и друзья под залог недвижимости, гонораров за ненаписанные книги, воздушных замков. А как же "верняк", спросила Беттина? Она как-то слышала обрывки разговора, в котором отец упоминал о вложениях средств в "верняк". По прошествии нескольких часов, проведенных в обществе поверенных отца, Беттина поняла, что никакого "верняка" не было. Единственное, что не подлежало сомнению - так это астрономическая сумма накопившихся долговых обязательств. Свои долги Джастин сохранял в тайне. Несколько лет тому назад он распрощался с коммерческими консультантами, обозвав их дураками. Беттина сидела сраженная услышанным. Было невозможно с ходу разобраться в том, что говорят адвокаты, но одно было ясно: предстоит несколько месяцев расхлебывать эту кашу. Знаменитый, очаровательный, обожаемый Джастин Дэниелз оставил после себя не королевское состояние, а поднебесную гору долга.
Беттина в замешательстве посмотрела на Айво, а у того в глазах стояло отчаяние. Ему казалось, что он за один час постарел на целых десять лет.
- А дома? - спросил Айво и затравленно посмотрел на старшего поверенного.
- Мы проверим все еще раз, но боюсь, что их придется продать. Мы рекомендовали это сделать мистеру Дэниелзу еще два года назад. И теперь не исключено, что, продав дома... э-э... - тут раздалось смущенное покашливание адвоката, - что-то из антиквариата и произведений искусства, собранных в нью-йоркской квартире мистера Дэниелза, будет возможно очистить остальное имущество от долгов.
- А разве что-нибудь останется?
- В данный момент трудно сказать. Однако выражение лица поверенного говорило само за себя.
- Итак, вы утверждаете, - с вызовом сказал Айво, причем он сам не понимал, на кого больше сердит: на Джастина или на его адвокатов, - что после приведения в порядок всех дел не останется ничего, кроме нью-йоркской квартиры? Ни акций, ни бон, - ничего?
- Боюсь, что так и будет, - старший поверенный виновато крутил в руках очки, в то время как его младший коллега беспрестанно покашливал и старался не смотреть на тоненькую юную девушку.
- А насчет мисс Дэниелз не было никаких распоряжений? - недоверчиво спросил Айво.
Адвокат односложно произнес:
- Нет.
- Понятно.
- Правда, - вступил в разговор младший поверенный, пролистав какие-то бумаги, - на текущем счету мистера Дэниелза есть восемнадцать тысяч долларов. Впредь до выяснения всех вопросов, связанных с завещанием, мы рады предложить эту небольшую сумму мисс Дэниелз на покрытие жизненных потребностей...
Но Айво к этому времени уже кипел от негодования.
- Это вовсе не обязательно, - отрезал он, захлопнув кейс и взяв пальто. Когда вы сможете информировать нас об окончательных результатах?
Адвокаты переглянулись.
- Месяца через три.
- Через месяц, - безапелляционно заявил Айво.
Старший поверенный невесело кивнул.
- Хорошо, мы постараемся. Мы понимаем, что мисс Дэниелз оказалась в затруднительном положении, и сделаем все, что в наших силах.
- Благодарю.
Беттина на прощание пожала им руки, и вместе с Айво быстро покинула адвокатскую контору. Пока они шли к машине, Айво молчал, тревожно заглядывая ей в лицо. Беттина страшно побледнела, но была спокойна и выдержанна. В машине Айво поднял стекло, отделявшее их от водителя, с грустью посмотрел на Беттину и спросил:
- Ты хоть понимаешь, что случилось?