- Разве ты хочешь этого?
Он беззаботно пожал плечами и с улыбкой сказал:
- А почему бы нет?
Ее поразило, что он с такой легкостью готов был отказаться от теперешней работы, и она была ему очень благодарна. За четыре месяца совместной жизни она успела убедиться в том, что у нее было гораздо больше честолюбия, нежели у него. То, что он ей сказал о своей цели в жизни, оказалось правдой. Он хотел приличную работу, любящую женщину и впоследствии, может быть, детей. В Александре он души не чаял, но Беттина знала, что ему хочется своих детей.
- Ты думаешь, надо соглашаться?
- Ты в своем уме, Беттина? Звони Нортону сию же минуту!
Она кротко наклонила голову и лукаво улыбнулась.
- Я дала согласие еще за обедом.
- Ах ты, плутовка. Когда двигаться в путь? - спросил он, понизив голос.
- В середине июля.
Пакстон кивнул, она поцеловала его и ушла.
Тем же вечером Оливер позвонил из дома своему прежнему шефу в Лос-Анджелес, и через два дня последовал ответный звонок. Оливеру предлагали работу в лос-анджелесской газете, причем место явно выигрывало по сравнению с тем, какое у него было до отъезда в Нью-Йорк, но, без сомнений, уступало завидному положению театрального обозревателя "Нью-Йорк Мейл". Беттина чувствовала себя виноватой, но Оливер, заметив это, не позволил ей печалиться. Он усадил ее рядом с собой на диван, стоявший в отделанной деревянными панелями уютной библиотеке, и, поглаживая ее золотисто-каштановые волосы, проникновенно сказал:
- Беттина, поверь: даже если бы мне не удалось найти никакой работы в Калифорнии, я и тогда поехал бы с тобой.
- Ах, Олли, но ведь это так несправедливо. - Глаза ее с тревогой смотрели на Оливера. - Ведь то, чем ты занимаешься, так же важно, как и моя работа.
- Это не так, крошка. Мы оба понимаем это. Перед тобой - блестящая карьера, а у .меня уже никогда не будет ничего, кроме места службы.
- Ты тоже мог бы сделать карьеру. Ты мог бы стать как Айво... - голос ее упал, потому что он с улыбкой качал головой.
- Я так не думаю.
- Но почему?
- Потому что не хочу никакой карьеры. Беттина, мне сорок три, я не хочу потерять здоровье ради... не знаю чего. Не хочу сидеть в кабинете до полдевятого вечера. Карьера не стоит таких лишений. Мне хочется хорошо пожить.
Беттине тоже хотелось пожить хорошо, но этого ей было мало.
- А ты станешь великой и знаменитой, - добавил Оливер.
Беттина улыбнулась, услышав это.
- Ты правда так думаешь? Она загорелась открывшейся перспективой. Это казалось ей жутко заманчивым.
- Правда.
Глава 44
В конце июля, за два дня до прибытия Хейла, Оливер, Беттина и Александр с сожалением освободили квартиру и вылетели в Лос-Анджелес, где к тому времени агент по продаже недвижимости уже подобрал для них небольшой меблированный дом.
- Господи Исусе... - вырвалось у Беттины, когда они добрались до своего нового жилища. - Не знаю, что делать - стоять или падать?
- Делай и то и другое одновременно, - со смехом посоветовал Оливер.
Снаружи дом был выкрашен фиолетовой краской, а внутри был преимущественно розовый, хотя хватало и позолоты, и чудовищных шкур каких-то фальшивых леопардов и настенных панно, утыканных ракушками. Единственной радостью было то, что дом располагался на берегу океана, в Малибу. Александра все буквально заворожило, и он немедленно выбежал на песчаный пляж.
- Ты сумеешь переносить это спокойно?
- После нашей последней квартиры несколько грубовато, но, думаю, сумею свыкнуться с этим, - сказала Беттина и, помолчав, задала вопрос, который мучил их обоих:
- Как они умудрились подобрать нам этакое?
- Радуйся, что у нас есть хотя бы это, ведь им предоставили всего полтора месяца, чтобы подыскать нам жилище.
Беттина немного успокоилась, да и времени не хватало думать о том, хороша или плоха квартира, - так много навалилось работы. Оливеру приходилось вновь утверждать себя в новой газете, а Беттина до пятнадцати часов ежедневно проводила в студии, особенно в первый месяц, обсуждая со съемочной группой, что надо и что не надо включать из пьесы в сценарий. В конце августа стало легче, и тогда Беттина обратила взоры к дому. Она позвонила агенту по продаже недвижимости и обрисовала ему то, что ей хотелось бы, но вопрос был в том, насколько быстро удастся подобрать желаемое. Одно несомненно - ей порядком надоела жизнь близ пляжа. Хотелось где-нибудь уединиться и спокойно работать.
Первые несколько недель они жили надеждой, но потом Беттина стала впадать в отчаяние.
- Олли, не надо меня успокаивать, - в сердцах сказала как-то Беттина, едва не сев на декоративную ракушку. - Я больше не могу находиться в этом проклятом доме. Мне надо работать, а мне в голову ничего не лезет.
Она, словно ища поддержки, обернулась к Оливеру, и тот обнял ее.
- Успокойся, девочка моя. Мы что-нибудь подберем, обещаю.
Беттина возобновила дружбу с Мэри и Сетом. Однажды в телефонном разговоре она пожаловалась Мэри на то, что никак не может найти подходящее жилище:
- Я начинаю терять надежду. В этом месте я просто схожу с ума.
- Ничего, все устроится, дорогая. Зато теперь ты снова стала райской птицей.
Беттина улыбнулась.
Отправляясь по адресам, указанным агентом, она перевидала много разных особняков - похожих на палаццо с бассейнами внутри и снаружи, с греческими статуями и даже один с четырнадцатью ваннами из розового мрамора. И наконец вернулась домой с радостным блеском в глазах.
- Я нашла, Олли! Нашла! Это надо видеть!
Он увидел и согласился с Беттиной - дом идеальный. Роскошный, но элегантный, на тихой улочке в Беверли-Хиллз. Каким-то образом ему удавалось казаться одновременно величественным и милым. Он выглядел совершенно без претензии, что такая редкость в Беверли-Хиллз. Правда, особняк был несколько больше, нежели хотелось Беттине, но, в конце концов, это не так уж важно, раз в остальном он отвечает всем требованиям. В доме было пять спален на втором этаже и небольшой кабинет; внизу - солярий, библиотека, гостиная, столовая, огромная кухня и еще один небольшой кабинет. По сути дела, все комнаты будут использоваться по назначению. Беттина заняла бы кабинет в верхнем этаже, Олли мог бы работать внизу. Потом надо нанять воспитательницу для Александра, и ей потребуется отдельная комната. Таким образом, оставались незанятыми только две спальни.