Он еле дождался конца разговора.
- Ну что? Не томи.
Беттина, побледнев, опустилась на стул.
- Хотят ставить вторую пьесу. И не только в театре, потом будут делать фильм.
- И ты удивлена? Я давно говорил об этом. Мне только одно непонятно почему они тянули так долго? - Чтобы продать вторую пьесу, понадобился почти год. Вдруг Олли с беспокойством спросил:
- Когда они предполагают начать работу?
Беттина посмотрела на него, не скрывая своей радости.
- Нортон очень благоразумен. Он объяснил продюсерам, что я в положении, поэтому они согласились подождать.
- Сколько?
- До октября. - Ребенок должен был появиться на свет в июле. - В контракте оговаривается, что я пробуду в Нью-Йорке не больше трех месяцев. - И, озабоченно посмотрев на Олли, Беттина добавила:
- Ты сможешь взять отпуск?
- Если потребуется, - уверенно сказал Оливер. - А можно брать с собой такую кроху?
- Конечно, ему исполнится к тому времени два месяца.
- Не ему, а ей, - поправил Олли. Он не переставал говорить, что хочет девочку. - Сын у меня уже есть, - объяснял он, с гордостью глядя на Александра. Вот еще почему он уговаривал Беттину выйти замуж - ему хотелось усыновить Александра и дать ему свое имя, однако Беттина по-прежнему не соглашалась.
- Так даже интереснее, - говорила она, - у всех у нас разные фамилии: Дэниелз, Пакстон и Филдз.
- Звучит как название адвокатской конторы, - смеялся Оливер, но Беттина оставалась тверда в своем решении.
Беттина сидела, о чем-то задумавшись. Наверно, о пьесе. Оливер улыбнулся, глядя на нее.
- А когда запускают фильм?
- После Рождества. Это примерно на полгода, то есть до июня. Так что мне предстоит месяцев девять работы.
Тревога не оставляла Оливера.
- А не трудновато ли сразу после рождения ребенка?
- Почему сразу? Два месяца я буду отдыхать. Потом бывает не так уж трудно, можешь поверить мне на слово.
Беттина все-таки побаивалась родов, но Оливер все время был рядом с ней. Они вместе ходили на занятия по предродовому тренингу, даже в кабинет врача всегда входили вместе. Олли так долго ждал этого события, что теперь не желал упустить ни одного момента. В сорок четыре он готовился стать отцом. Быть может, в первый и последний раз в своей жизни.
А Беттина думала не только о ребенке. Она жила также мыслями о новой пьесе, и только в последние месяцы беременности пьеса начала отходить на второй план. Ей все больше хотелось проводить время с Олли, спокойно сидеть в теньке, наблюдая, как во дворе играет Александр. Она рано ложилась спать, не жаловалась на аппетит, читала очень мало. Казалось, что мозг ее отдыхает. Она не думала о покорении новых высот, не звонила Нортону, не заботилась о делах. Вместо этого она готовилась к очень важному событию, нацелив себя лишь на него. Оно поглотило все остальные стремления. За два дня до родов из Сан-Франциско прилетела Мэри. Детей она оставила со своей матерью, а Сета отпустила с друзьями в поход. Олли и Беттина встречали ее в аэропорту.
- Конечно же, мне лучше побыть с тобой, чем сидеть в палатке. Как живешь? - спросила она, с улыбкой глядя на Беттину.
- Как растение. Ем да сплю. Ничего не пишу. Наверно, не сочиню больше ни одной пьесы.
Но сейчас ее это не волновало. Она думала только о том, что ей вот-вот предстоит отправиться в родильный дом. Даже на Оливера в эти дни она не обращала внимания. Все мысли - о своем животе и находящемся там ребенке. Странное, необычное, сосредоточенное только на себе существование. Олли все понимал, тем более что доктор предупредил его - в последние дни именно так и будет.
- Что говорит врач?
- Ничего, особенного. Говорит, что ребенок появится на свет со дня на день. А я не верю, что он родится в положенный срок.
- Почему?
- Никогда не складывается так, как надо.
- Все будет чудесно, - засмеялась Мэри. Они втроем садились в машину. - А еще хорошо бы устроить что-нибудь этакое: поужинать в каком-нибудь шикарном ресторане, сходить в театр, - и, поверь, все произойдет в тот же вечер.
Они посмеялись, услышав такое, но Олли поддержал идею:
- Что, если нам поужинать в "Бистро"?
- В день родов? - ужаснулась Беттина. - Вдруг что-то случится?
- Ты испортишь ковер, и нас туда больше никогда не пустят, - захихикал Олли. Беттина состроила гримасу, но он настаивал на этом и сразу же, как они вернулись домой, заказал столик на следующий день.
- Господи, - недовольно проворчала Беттина и пошла проводить Мэри в ее комнату на втором этаже. С доктором был уговор, что Мэри будет в родильной палате, рядом с Беттиной, просто как подруга, но тот не возражал, даже если за родами будет наблюдать столько народу, сколько того пожелают Беттина и Олли. "Только не приводите маленьких детей и больших собак", - сказал врач.
Итак, на следующий день все трое поехали на довольно ранний ужин в "Бистро". В ресторане было, как всегда, мило: мягко светили настольные лампы, поблескивала хрустальная отделка стен, радовала глаз изящная обстановка. Беттина выглядела ослепительно красиво в белом свободном платье с гарденией, вплетенной в волосы у виска.
- Вы сегодня просто экзотичны, мисс Дэниелз, - пошутил Олли и затем тихо прошептал:
- Я люблю тебя.
Беттина улыбнулась и нашла под столом его ладонь, прошептав ему на ухо те же слова. Им еще не принесли заказ, а Мэри уже заметила странное выражение на лице Беттины. Сначала она ничего не сказала, но когда то же самое повторилось минут через пять, она поймала встревоженный взгляд Беттины и спросила:
- Да, Бетти?
- Может быть.
Оливер не понял, о чем они. Он в этот момент заказывал вино.
- Ну как, милые дамы? - с улыбкой обратился он к Беттине и Мэри. Настроение отличное?
- Отличное, - поспешно ответила Мэри, потому что Беттина подавала ей знак: ни о чем не говори Олли. Беттина пока не хотела. Правда, за весь ужин она едва притронулась к еде, прежде всего потому, что ей не хотелось перегружать желудок перед родами.
- Ты ничего не ешь, крошка. Как себя чувствуешь? - наклонился к ней Оливер, когда официант принес уже десерт.
Беттина весело улыбнулась и сказала:
- Не так уж плохо, если учесть, что я вот-вот рожу.