- В таком случае считай, что я ни о чем тебя не просила.
Какое твердое решение! Видно, она от своего не отступит. Верно и то, что ей действительно нужна работа. И ему ничего не остается, кроме как согласиться с ней.
- Ладно, посмотрим. Дай мне время. Может быть, я надумаю что-нибудь получше, чем служба в "Мейл".
- Что? Выйти замуж за богатого старика? - пошутила она, и они оба рассмеялись.
- Тогда уж держи меня на примете первым.
- Ты недостаточно стар. Да, так как насчет ужина?
- За, если ты - дежурная.
Они опять улыбнулись друг другу, и Беттина скрылась в кухне. Она проворно накрыла продолговатый стол, который отец привез из Испании, и на темно-синюю скатерть поставила вазу с желтыми цветами. Когда Айво через несколько минут зашел на кухню, бифштексы уже были готовы.
- Ах, Беттина, ты балуешь меня. Вместо того чтобы прямиком следовать домой, я каждый вечер повадился заходить к тебе. Я уже успел забыть, что такое холодный ужин и кусок сыра на черством хлебе.
Услышав это, Беттина со смехом обернулась к Айво, тыльной стороной ладони откинула со лба густые, отливающие медью Локоны и воскликнула:
- Когда же вы ели холодный ужин, Айво Стюарт? Готова спорить, что вы ужинаете дома не чаще, чем раз в десять лет! Кстати, что произошло с вашей светской жизнью с тех пор, как вы подрядились быть моей няней? Ведь теперь ты никуда не ходишь по вечерам?
Айво отвел от нее взгляд, потрогал цветы и уклончиво сказал:
- У меня нет времени. В последнее время в газете накопилось очень много дел. - Затем он вновь посмотрел на Беттину и добавил:
- А ты? Ты ведь тоже давно нигде не показывалась.
Он произнес это очень деликатно, но Беттина отвернулась и покачала головой.
- Со мной все иначе... Я не могу, - теперь ее приглашали в гости только друзья отца, но с ними ей сейчас не хотелось встречаться. - Я просто не могу, - ответила Беттина.
- Почему? Джастину не понравился бы твой глубокий траур.
А, может, за этим кроется что-то еще? Может быть, ей неудобно показываться на людях теперь, когда обо всем раззвонили газеты? Было невозможно скрыть от прессы истину о финансовом положении Джастина.
- Мне просто не хочется, Айво. Я чувствовала бы себя там чужой.
- Почему?
- Теперь я не принадлежу к их кругу, - она произнесла это с такой горечью, что Айво посчитал необходимым подойти к ней поближе.
- Что ты хочешь этим сказать? Беттина чуть не плакала, и от этого казалась совсем ребенком.
- Айво, я чувствую себя чем-то вроде мошенницы... Господи, насколько же лживой была папина жизнь! Теперь все об этом знают. У меня ничего не осталось. Я не имею права порхать по балам и водить знакомство с элитой. Мне сейчас хочется побыстрей распродать добро, съехать с этой квартиры и начать работать.
- Беттина, это смешно! Что за мысли! Джастин наделал кучу долгов, но почему ты должна из-за этого прощаться с миром, где прожила всю свою жизнь? Глупо!
Беттина покачала головой и утерла слезы краем рубашки.
- Нет, не глупо. Отец тоже не принадлежал к Этому кругу, раз был вынужден залезть в долги, чтобы оставаться в нем. Ему следовало бы вести совсем другую жизнь.
В ее голосе прозвучала боль и разочарование последних недель. Айво положил руку ей на плечо и мягко привлек к себе. Она вновь почувствовала себя маленькой девочкой. Ей захотелось забраться к нему на колени.
- А теперь послушай-ка, что я скажу. Джастин Дэниелз был блестящим писателем, Беттина. Это у него никто не отнимет. Он по праву считался одним из величайших умов нашего времени, поэтому он и бывал в таких местах и общался с такими людьми. Конечно, ему не следовало бы до такой степени забывать об осмотрительности, но это уже совсем другой разговор. Он был звездой первой величины. Звездой редкой, особой, как и ты, Беттина. И ничто не сможет изменить это. Ничто. Ты поняла?
Беттина не была убеждена в этом и потому посмотрела на Айво смущенно и недоверчиво.
- Почему ты сказал, что я тоже особенная? Только потому, что я его дочь? Правда же? Это еще одна причина, по которой я чувствую себя чужой в кругу отцовских знакомых. Он умер, так какое же я имею право держаться за этих людей? Особенно сейчас, когда у меня нет ни цента. Я же не могу теперь устраивать роскошные приемы, приглашать к обеду знаменитостей. Я ничего не могу дать этим людям... Я ничего не имею, - сказала Беттина срывающимся голосом и добавила:
- Я и сама стала ничем...
Айво обнял ее крепче и с чувством произнес:
- Нет, Беттина, ты не права! Ты значишь очень много, и никакие обстоятельства не в силах изменить это. Так было и так будет, но вовсе не потому, что ты дочь Джастина. Ты хоть понимаешь, что многие приходили в этот дом только для того, чтобы увидеть тебя? Тебя, а не Джастина! Ты стала живой легендой, о тебе говорили с раннего детства, но ты, никогда не придавала значения этим разговорам, что лишь увеличивало твое обаяние. Теперь настало время понять, что ты - это ты. Беттина Дэниелз. А я, со своей стороны, впредь не позволю тебе сидеть в четырех стенах.
С этими словами Айво решительно подошел к столу, открыл бутылку бордо, наполнил вином цвета темного граната два бокала, протянул полный бокал Беттине и сказал:
- Все, мисс Дэниелз, я принял решение. Завтра мы идем в оперу и ужинаем в ресторане.
- Я не могу, Айво, - растерянно проговорила Беттина. - Может быть, позже... Как-нибудь в другой раз.
- Нет. Завтра, - Айво искренне улыбнулся. - Дитя мое, ты, верно, забыла, какой завтра день?
Она недоуменно посмотрела на него и сняла бифштексы с плиты.
- Завтра канун Нового года, и, невзирая ни на что, мы отпразднуем это. Вдвоем. Он поднял бокал.
- Пусть наступающий год станет годом Беттины Дэниелз! Пусть все поймут, что твоя жизнь не кончилась. Любимая, она только начинается.
Беттина несмело улыбнулась и пригубила вино.
Глава 6
Беттина стояла у окна в полутемной гостиной и наблюдала за неугомонным движением автомобилей по Пятой авеню. С приближением праздника машины шли почти впритирку. Гудели клаксоны, слышался неотчетливый смех и голоса. Беттина ждала, замерев у окна. Ее охватило предчувствие чего-то необыкновенного. Казалось, жизнь начнется сызнова. Айво прав. Она не должна сидеть в четырех стенах.