СОВРЕМЕННОСТЬ
Внезапно, получив очередное странное письмо с лишь одним предложением, которое к тому же всегда отличалось, я заметил то, что всё записанное в этом письме происходило наяву ровно через 24 часа. Сначала я пытался не обращать на это внимание и найти того "смешного", который пытался меня этим запугать. Но после, смысл писем постоянно начал искажаться и становился необъяснимо волнительным и неприятным из-за своей необычности и странности. После написанного предложения в чистом и не тронутом письме: "Через 24 часа ваша голова будет выше вашей крыши", и увидев на следующий день к моему невероятному удивлению то, как крыша моего дома обрушилась по причине свирепой погоды (так называемого "тайфуна") и, по всей видимости, чрезмерной лени строителей моего "кирпичного неба", забыть и не уделить внимание этой сцене я не мог. И тогда я задумался: кто же мне это пишет и зачем ему это?. Хотя главный вопрос заключался в другом: откуда он или же она или же оно знает это? Я пытался выяснить личность адресанта, но все мои старания были тщетны. Вот так и проходили дни, я становился старше, а письма приходили каждый день, угадывая всё в малейших деталях. В какой-то момент осознав то, что понять я не могу абсолютно ничего, я просто принял этот подарок и, поблагодарив за это жизнь, начал использовать факты из писем, заранее готовясь к важнейшим моментам последующего дня. И вы прекрасно всё поняли, письмо всегда предупреждало о главном моменте всего дня. Как оно это определяло? Мне это не известно, но известно то, что, учитывая мои эмоциональные состояния в тот момент, оно угадывало каждый раз. И это пугало. Жизнь стало скучной, даже скучнее прежнего, хоть я и говорил, что хуже уже не будет. Письмо говорило о всём самом волнительном что должно было произойти, но остальное, менее интересное, уже было на мне. Но это мне не всегда было достаточно, поэтому вскоре необъяснимое чувство меланхолии и одиночества постучались мне в дверь. Все мои чувства притупились: я не чувствовал ни счастья, ни грусти, ни злости. Делая одни и те же вещи, я перестал надеяться на внезапные случайности, как делают другие в надежде избежать неутолимой скуки, я просто придался ежедневной рутине, переставая осознавать то, нужно это мне, другим и нужно ли это вообще хоть кому-либо? Ведь человеку вредно сидеть без дела, но знать что делать тоже нужно. Иногда я думал, что стоит перестать открывать эти письма и позволить всему миру самому делать своё дело без моего ведома. Но у меня не хватало силы воли, чтобы удержаться и не посмотреть в будущее через простой листик бумаги в чистеньком конвертике. А также, вариант того, что судьба изменится от простого действия была неубедительной. Неужели, письмо, пришедшее неизвестно от кого и способное предсказать будущее не сбудется если я просто не посмотрю что в нём написано? А если содержание прочтёт кто-то другой? Что же тогда? Поэтому я просто продолжал жить так же, как и раньше. Шли годы, я всё больше и больше привыкал к этим письмам. И я сам уже успел измениться, вернув себе свои прежние чувства и эмоции, и привыкнув к письмам. Хоть я и был достаточно стар для новой жизни, но семьи у меня не было, поэтому я постоянно искал вокруг себя друзей или же просто знакомых с которыми было бы приятно пообщаться, так как одиночество способно убить душу человека. Это не обязательно означает то, что общаться с людьми у меня хорошо получалось и то, что у меня много друзей к которым я могу обратиться, скорее даже наоборот. Я работал, получал зарплату, отдыхал и жил так, как многие бы мечтали, учитывая тот факт, что у более 50% людей всего мира нет нормального места проживания. И хоть иногда в мою голову и промелькали мысли о письмах и о том, кто же их посылает, но я всегда пытался не мучать свою и так неумную голову такими сложными вопросами и просто использовать то, что дают. Я делал то, что от меня просила жизнь и ни в коем случае не спорил с ней. Я работал как машина, без нужд замены деталей и без нужды в охлаждении. В один прекрасный, как мне казался, день, я встал рано утром, примерно к 7 часам и, вспомнив что сегодня Воскресенье, успокоился из-за ненадобности спешить на работу. Я быстро оделся, спустился вниз по лестнице и вышел к кухне, после чего сварил себе кофе с молоком, приготовил себе бутерброды с сыром и ветчиной и принялся завтракать. После уже, я прошёлся по дому к входной двери, через которую мне и просовывают письма, и, увидев одну такую же, взял её в руки. Она была такая же как и обычно, поэтому особенного волнения оно не вызывало. Письма всегда привозили к 7 часам. Я был уверен, что и в этот раз всё произошло так же. И понятное дело, что привозили письма всегда разные люди. В моменте, осознав то, что я вновь задумался о происхождении бумаги будущего, я "очистил" свою голову и продолжил заниматься своими бытовыми делами. Я не спешил её открывать, так как через несколько секунд ко мне в дом, через ту же дверь, постучался какой-то незнакомец. Но я конечно же ради интереса открыл ему дверь. — Здравствуйте, я ваш новый сосед Джоэль Экаево. Рад с вами познакомиться. — И я рад. - сказал я ему и пожал руку. — Я приехал сюда со своей женой Эмили, но к сожалению ей сегодня стало не по себе, поэтому она сохраняет постельный режим. Ну вы же понимаете, да? Ох, и кстати, я приготовил вчера этот пирог. Джоэль протянул большую металлическую жаровню, в которой и был помещён этот пирог. — Ну что вы, в этом не было никакой необходимости. Вы так каждому своему соседу по жаровне будете раздавать? - решил я отшутиться. — Я планировал разделить этот пирог на каждого из своих соседов, но постучав ко всем я осознал то, что никого нет дома, или же мне просто не открывают дверь. Вы единственный открыли мне врата в своё царство, поэтому вы заслуживаете этого. — Я польщён. Следующие 10 минут мы разговаривали о наших соседях и нашем городе. Ничего интересного и ничего важного для рассказа. Но сам Джоэль мне понравился, он не плохой малый, хоть он и слишком юн для женатой жизни, но он не простак, есть большой опыт в разговоре и сам он очень дружелюбный парень, что очень хорошо. "По больше бы таких людей" - подумал я и после вспомнил, что я не такой. Закрыв дверь, я понёс гигантскую жаровню на кухню и только после этого почувствовал прекрасный запах этого шедевра. Я не удержался и попробовал её. Меня не удивил тот факт, что запах был аппетитнее вкуса, я давно заметил этот факт в некоторых видах еды. Иногда же всё по другому: вкус лучше запаха. Но всё равно, я съел достаточно много, а после с наполненным животом принялся заниматься "важными делами". В конце то концов, мои руки прикоснулись к конверту, лежащему на пыльном деревянном столу. Я спокойно начал его открывать, чтобы достать бумажку и прочитать: "Через 24 часа вы умрёте". Тишина. Казалось всё в доме внезапно замерло даже дыхание главного героя. Он смотрел на бумагу, бумага смотрела на него. Перечитывая одно и тоже предложение уже в шестой раз, он внезапно осознал что читает и слёзы начали наворачиваться на глазах с невероятной скоростью. Зрачки его обесцветились, губы побелели и казалось что сейчас он падёт с треском на пол, но нет, он всё держался и держался на своих двоих. Первой фазой было отрицание: "Но нет, это ведь невозможно!" - орал он на письмо, в надежде что она его выслушает, простит его. После шла откровенная агрессия с последующей истерической яростью. Лучи света, проходящие сквозь окна и являющиеся мелкой, но в то же время единственной частью света в доме, не касались ни его, ни его письма. Он стоял в кромешной тьме, он стал частью тьмы. И началась следующая фаза, предпоследняя фаза, при котором человек доходит до самой низкой точки в своей жизни. Душа приобрела цвет чернил, и герой больше не мог двигаться, он не мог думать ни о чём кроме как о том что завтра он умрёт. "Через 24 часа я умру. Через 24 часа я умру. Через 24 часа я умру. Через 24 часа... 24 часа..." - думал он, изредка вздрагивая от страха. И когда появилось чувство того что лицо его было покрыто пламенем и скоро он сгорит от постоянной жары, он осознал что страх одурманил его голову. Но страх постепенно начал переходить во что то большее. Его чувства перестали быть с ними и тогда началось то, что я не считаю следующей фазой, а лишь продолжением переизбытка чувств - началась депрессия. И вот тогда, лицо нашего бедного героя приняло безжизненную мимику, чем то схожую с мимикой маникенов в магазинах одежды. Отличием было то, что глаза его были расширены до невероятной степени и пугали своей жуткостью. Темнейшие мысли о предстоящем будущем, воспоминания о гибели своих родителей, а так же некая энергия, как будто созданная ради него самого, проникала сквозь него и вместо того чтобы давать силы, она их забирала. Всё это было последним ударом по герою. Он не спрашивал себя почему такое произошло, он не спрашивал за что ему такое, он даже никого не проклинал и даже не ругался. Он знал что он обречён, судьбу не изменишь, а судьба его была такова, что тот должен был погибнуть. Он начал медленно ходить по всему дому, избегая любые лучи света, и ходил он как потерянная душа, человек без каких либо желаний. —Возможно, - он сказал вслух. - это всего лишь ошибка? Он принялся тщательно рассматривать бумагу которая приклеилась к его руке и никак не хотела оставлять его в покое. Слова в этом письме несли прямой вред, они были клеймом на сердце гл