письма всегда разные люди. В моменте, осознав то, что я вновь задумался о происхождении бумаги будущего, я "очистил" свою голову и продолжил заниматься своими бытовыми делами. Я не спешил её открывать, так как через несколько секунд ко мне в дом, через ту же дверь, постучался какой-то незнакомец. Но я конечно же ради интереса открыл ему дверь. — Здравствуйте, я ваш новый сосед Джоэль Экаево. Рад с вами познакомиться. — И я рад. - сказал я ему и пожал руку. — Я приехал сюда со своей женой Эмили, но к сожалению ей сегодня стало не по себе, поэтому она сохраняет постельный режим. Ну вы же понимаете, да? Ох, и кстати, я приготовил вчера этот пирог. Джоэль протянул большую металлическую жаровню, в которой и был помещён этот пирог. — Ну что вы, в этом не было никакой необходимости. Вы так каждому своему соседу по жаровне будете раздавать? - решил я отшутиться. — Я планировал разделить этот пирог на каждого из своих соседов, но постучав ко всем я осознал то, что никого нет дома, или же мне просто не открывают дверь. Вы единственный открыли мне врата в своё царство, поэтому вы заслуживаете этого. — Я польщён. Следующие 10 минут мы разговаривали о наших соседях и нашем городе. Ничего интересного и ничего важного для рассказа. Но сам Джоэль мне понравился, он не плохой малый, хоть он и слишком юн для женатой жизни, но он не простак, есть большой опыт в разговоре и сам он очень дружелюбный парень, что очень хорошо. "По больше бы таких людей" - подумал я и после вспомнил, что я не такой. Закрыв дверь, я понёс гигантскую жаровню на кухню и только после этого почувствовал прекрасный запах этого шедевра. Я не удержался и попробовал её. Меня не удивил тот факт, что запах был аппетитнее вкуса, я давно заметил этот факт в некоторых видах еды. Иногда же всё по другому: вкус лучше запаха. Но всё равно, я съел достаточно много, а после с наполненным животом принялся заниматься "важными делами". В конце то концов, мои руки прикоснулись к конверту, лежащему на пыльном деревянном столу. Я спокойно начал его открывать, чтобы достать бумажку и прочитать: "Через 24 часа вы умрёте". Тишина. Казалось всё в доме внезапно замерло даже дыхание главного героя. Он смотрел на бумагу, бумага смотрела на него. Перечитывая одно и тоже предложение уже в шестой раз, он внезапно осознал что читает и слёзы начали наворачиваться на глазах с невероятной скоростью. Зрачки его обесцветились, губы побелели и казалось что сейчас он падёт с треском на пол, но нет, он всё держался и держался на своих двоих. Первой фазой было отрицание: "Но нет, это ведь невозможно!" - орал он на письмо, в надежде что она его выслушает, простит его. После шла откровенная агрессия с последующей истерической яростью. Лучи света, проходящие сквозь окна и являющиеся мелкой, но в то же время единственной частью света в доме, не касались ни его, ни его письма. Он стоял в кромешной тьме, он стал частью тьмы. И началась следующая фаза, предпоследняя фаза, при котором человек доходит до самой низкой точки в своей жизни. Душа приобрела цвет чернил, и герой больше не мог двигаться, он не мог думать ни о чём кроме как о том что завтра он умрёт. "Через 24 часа я умру. Через 24 часа я умру. Через 24 часа я умру. Через 24 часа... 24 часа..." - думал он, изредка вздрагивая от страха. И когда появилось чувство того что лицо его было покрыто пламенем и скоро он сгорит от постоянной жары, он осознал что страх одурманил его голову. Но страх постепенно начал переходить во что то большее. Его чувства перестали быть с ними и тогда началось то, что я не считаю следующей фазой, а лишь продолжением переизбытка чувств - началась депрессия. И вот тогда, лицо нашего бедного героя приняло безжизненную мимику, чем то схожую с мимикой маникенов в магазинах одежды. Отличием было то, что глаза его были расширены до невероятной степени и пугали своей жуткостью. Темнейшие мысли о предстоящем будущем, воспоминания о гибели своих родителей, а так же некая энергия, как будто созданная ради него самого, проникала сквозь него и вместо того чтобы давать силы, она их забирала. Всё это было последним ударом по герою. Он не спрашивал себя почему такое произошло, он не спрашивал за что ему такое, он даже никого не проклинал и даже не ругался. Он знал что он обречён, судьбу не изменишь, а судьба его была такова, что тот должен был погибнуть. Он начал медленно ходить по всему дому, избегая любые лучи света, и ходил он как потерянная душа, человек без каких либо желаний. —Возможно, - он сказал вслух. - это всего лишь ошибка? Он принялся тщательно рассматривать бумагу которая приклеилась к его руке и никак не хотела оставлять его в покое. Слова в этом письме несли прямой вред, они были клеймом на сердце главного героя. Всматриваясь в белый лист, он по несколько раз просмотрел каждый уголок и каждый сантиметр это бумаги, будто он нашёл новую неизвестную всем сторону двухсторонней бумаги. Бросив эту бумагу на стол, он побежал к шкафу в спальне и, открыв дверку этого шкафа, достал из самого нижнего отделения большую коробку. В этой коробке он хранил почти все письма за первый год получениях писем такого характера. Не знаю для чего он решил собирать их, возможно считал себя детективом который сможет раскрыть своё же дело. Но как уже известно, долго он играть в роли детектива не смог и быстро сдался. Он достал парочку писем, в каждом из которых лежала бумага, а после рванул обратно к столу. Сверив все бумаги, и определившись в том, что они сделаны из одной и той же бумаги, а так же подчерк там полностью совпадает, он впал в глубокое отчаяние. Отчаяние при котором небольшой "комок шерсти" застревает у тебя где то в районе гортани, а глаза так и становятся всё тяжелее и тяжелее, пока не появится чувства того как они могут и вовсе выпасть. Но это чувство безысходности, к моему великому удивлению, продолжилось не так уж и долго. Понимаете, немного попыхтев в надежде на возможное спасение, он словно ожил и получил второй шанс на новую жизнь. Хоть теперь и мечта о второй жизни провалилась с крахом и больше нет никаких надежд на спасение, в голове у героя появилась интересная, по моему мнению, мысль которую я был бы не прочь процитировать: "Это судьба, да? "- говорил он, постепенно повышая голос. - "Мне суждено умереть из-за чёртовой бумаги? Хорошо... тогда, раз уж у меня есть время, то я попрощаюсь с этой жизнью достойно, повидав всё, что мне хотелось бы увидеть!" Интересно, не правда ли? Он говорил это, практически не переставая рыдать, то переходя в агрессию, то снова опускаясь во тьму. Ему стало всё равно что жизнь выскальзывает из его рук. Он не хотел больше чувствовать ничего что повлияло бы на него отрицательно. Он всего лишь хотел напоследок насладиться этим прекрасным и в то же время ужасным человеческим миром. А теперь, раз уж у меня появился шанс, то давайте я раскрою главного героя и расскажу о нём больше, чем нужно знать. Имя ему Генри Ософ Хьюгай. Жизнь его была достаточно непроста чтобы выжить и досточно специфична чтобы жить. Выросший без матери, которая по своей доброй воле покинула его, он рос с отцом до 9 лет, пока отец не признал своё ужасное состоянии внутри себя и не закончил свои мучения очень просто и очень безответственно. Ох, Дэлонтэ, я уверен что выход мог бы быть, ведь выход есть всегда! Не все умеют думать так позитивно, особенно люди в глубокой необъяснимой болью внутри себя. В любом случае, ребёнок который ещё с натяжкой справился с отсутсвием главного родителя, польностью изменился после ухода на тот свет своего отца. Теперь он больше не смеялся как маленький наивный ребёнок, теперь он не казался обычным 9-летним парнишкой. Теперь, после случившегося, он жил в деревне, вместе с бабушкой и дедом, но они не относились к нему с особой любовью, хотя никто так и не относился к нему таким образом, даже отец. Дэлонтэ скорее выполнял функцию учителя, который учил ему всему бытовому, что то вроде: как готовить, как стирать одежду, как пользоваться гаячным ключом и многое другое. Так же он выступал в роли его учителя, объясняющего как устроен этот мир и какие в нём проблемы. Хоть 9-летний Генри ничего особо и не понимал, но это оставило большой след в его жизни, а дальше проявилось в его будущем. Так вот, с озознанием того, что люди это плохие существа, он жил и жил таким образом настолько долго, что после он вздумал присвоить себе эту мысль и забыть что она была вдолбленна ему в голову его же отцом. Он сам же и забывал, что он тоже человек, такой же человек как и любой прохожий мимо его дома или его улицы. И так он жил в деревне, не доверяя родителям своих родителей, а в свою сторону получая отношения по уровню тому как относятся к бешенной дворовой собаке. Его редко кормили, постоянно заставляли пахать как быка, из-за чего у него выработалась потребность к постоянной работе, и ругали за малейшие проступки. Ни одного приятного слова, ни единного ласкогого выражения лица в его сторону. Он был отвратителен для них, но ухаживать за ним они так же не спешили. Когда дед смотрел на него, то казалось что он вечно на него злится как будто, это из-за него он лишился своей кисти на левой руке во время войны 46 лет тому назад. А когда на мальчика смотрела бабушка, то казалось, что она испытывает сильное отвращение и неприязнь к нему, словно он был грязными и сырыми сапогами в углу прихожей рядом со шкафом. Но у этих стариков было одно общее: они считали Генри виновником за то