, чтобы заработать свою первую зарплату, а начать воровать вещи со всех вокруг. Как минимум так считал сам Белли. В итоге он оказался в ситуации в которой он одновременно сбежал и из дома, и с преследований полиций. Он был карманником, тем, кто проникал в незапертые дома и автомобили, и воровал всё, что помещалось в его маленький рюкзак. Но деньги и богатства не были для него главной целью. Ему нравилось грабить и убегать, грабить и прятаться, грабить и скрываться. Процесс для него был вкуснее самой награды, поэтому вступив в банду, он ничего не потерял, наоборот, он получил мотив, по которой он продолжил заниматься своим хобби. Азарт кишал в его кровеносных сосудах, он дышал этим, его счастье заключалось в этой "игре". Теперь он делал это со всеми другими. Белли учил всех тому, как незаметно достать бумажник с кармана штанов и как скрываться от погони. В этом он был профи. И именно этому человеку Шатолон доверял практически больше всех. Удивительно, но несмотря на свою похоть к грабежу, он был очень умелым лидером, умеющим общаться со всеми, понимать всех и "нежно" приказывать всем, оставаясь частичным авторитетом всей банды. Но он в тоже время был очень смешным парнем, любил подшучивать как над другими, так и над самим собой. Таким был Белли. Ровно два часа спустя после знакомства с мальчиком на плоту, Белли начал общение с неким Робом, прибывшим с соседней улицы: — Ну и как там, не холодновато? - спросил лидер. — Чего? — Холодно, спрашиваю? — Что там, что здесь - одно и то же. — И вправду. Какую глупость спросил. - он улыбнулся, поняв что развеять серьёзную обстановку вопросами о погоде не удалось. — Хорошо, к делу? Роб достал из своего кармана несколько десяток купюр и протянул ему. — В этот раз повезло больше? - удивлённо спросил Белли. — Не то слово! В этот раз, никто даже и не заподозрил наше присутствие. Нас даже полицейскик псы бы не вынюхали! Белли начал считать деньги медленно, но уверенно: — Сто, сто десять, сто двадцать, сто семьдесят? Ничего себе! Сто девяносто и... двести десят. В итоге ровно двести десят штук. Это даже больше чем мы рассчитывали! Роб весело смотрел в лицо Белли и всё улыбался наимилейшей из всех улыбок: — Ну что? - ждал он похвалы. - Как тебе? — Отлично сработано! - схватил Роба за плечо. - Вы что, богатых приезжающих грабили? — Да кто в это захолустье то приедит? Обе персоны хорошенько просмеялись, получив отдышку и чуть не споткнувшись об самих же себя. — Мы купим еды тебе и твоим помощникам. Вы ведь не тратили деньги до того как прийти сюда? - серьёзно спросил Белли. — Нет, конечно. О чём вы? — Верю на слово. И кстати, как там Ник? Он давненько не появлялся на Пастисе (Название района на котором расположена "стая"). — Он ушёл. — Что это значит "ушёл"? Куда он ушёл? - громко, почти крича сказал главарь. — Никто не знает. Взял да и ушёл. Предал нашу "стаю", предал нас. Пусть и помрёт тогда с голоду, ублюдок! Белли начал беспокоенно бродить, то вперёд, то назад, всё бормоча под носом что-то, что все слышали, но никто не мог разобрать, что же именно тот говорил. Он быстро спрятал деньги в свой карман и остановился. Белли сильно волновался о потери такой важной для "стаи" персоны, ведь только тот имел близкий контакт с фармацевтом Михаилом, который продавал им лекарства, бинты, дезинфицирующее вещество и многое другое. Хоть многое из этого несложно купить, достаточно имея при себе карман денег, но лекарства без рецепта не выписывалось. Даже если это наипростейшее лекарство, подобное активированному углю. Такой закон был в деревне. В то же время поход к врачам тоже было нереализуемой идеей, так как большинство из детей были в розыске за преступления или считались потерянными, а так же просто не имели при себе документов, которые могли бы идентифицировать их личности. Поэтому Ник был единственным способом заполучить лекарства от жара, сильной аллергии и много другого, ведь этот Михаил был близким его другом. Внезапные и не слишком то приятные воспоминания о своём детстве были остановленны телефонным звонком. Генри стоял и стоял, он не хотел двигаться, а после уж когда тот вспомнил о невидимом таймере у своей жизни, внезапно пробудился и полетел к телефонному аппарату. Он поднял трубку, остановив бесящий звонок. И вот... тишина. Он молчит и в то же время ждёт первого слова от своего собеседника, который поступает в ровном счёте так же. Рано или поздно, проглатив громадный комок в горле, он произнёс еле слышный "Алло", сопровождаемый громких всхлипом. По ту сторону трубки был слышен весёлый и громкий голос молодого человека, пытающийся справиться с шумом музыки и других людей позади себя: — Алло? Алло. Это Бруно... Где тебя черти носят?! Мы тебя уже заждались! После голос притих, и было понятно, что тот говорит кому-то, стоящему рядом с собой: — Да, да. Я прямо сейчас с ним и говорю. Подожди секунду, не уходи ещё. Он снова начал говорить в трубку телефона: — Меня слышно? Если ты не придёшь через десят минут, то Мари уйдёт, она так сказала. Я не смогу её остановить, Сэм. Поэтому поторопись уже... Я буду ждать тебя на улице, чтоб ты вход нашёл, ясно? Генри молчал. В этот момент он чувствовал себя по другому: не как Генри Ософ, а как некий Сэм. Он был Сэмом, он чувствовал себя им. Но после, он опомнился со своего "сна" и, подумав, что тот хотел бы быть кем угодно, но не им самим, неуверенно и так же тихо произнёс: — Вы ошиблись номером... — Что? Собеседник по трубке замолчал. Была слышна лишь музыка на заднем фоне. Она была ужасна, с какими-то жёсткими "демоническими" звуками. По неволе можно было подумать: "Это у них такая вечеринка или они Сатану вызывают?" В любом случае, неважно был ли это призыв демона или нет, но они были счастливы в этот момент, в отличие от Генри. — А, чего ты сразу же не сказал, мужик? Странный какой... - он повесил трубку. Пип... пип... пип... пип... пип... Аппарат замолк, и Ософ поставил его на своё место. Уши наконец-то отдохнули, услышав полную тишину, без громкого скрежета, взрывов и мучительных ушных вибраций. Он сел на холодный пол в еле освещённой комнате и начал свои раздумия. Возможно это и была причина, по которой он тратил и так мало времени, на никчёмные, никому ненужные мысли. Вместо этого, он мог бы посетить места по которым скучал или просто хотел бы увидеть, но нет, первый час, он потратил именно на первый этап раздумий, а сейчас следовал и второй, начатый с вопроса: — Неужели у меня и вправду нет никого кто мог бы мне позвонить? Интересный вопрос, следуемый попыткой найти ответ. Его телефонная система выполняла одну функцию - вызов доставки быстрого питания. Генри начал вспоминать всех своих друзей и знакомых, так как семьи у него не было. Из всех вспоминалась только шайка бандитов Шатолона. Но Генри не хотел им звонить, не хотел контактировать с ними, так как они были его больным местом. Он завязал с преступностью, в отличии от них. Ософ не хотел, чтобы Шатолон являлся его главным другом, учитывая что он главная личность преступности в понимании самого Генри. Вместо этого, он предпочёл считать то, что друзей у него и нет совсем. Поэтому Генри одинок, один со своими судьбоносными письмами и воплощением самой смерти. Это воплощение было всегда рядом, Генри чувствовал это. Наблюдающий издалека, но в то же время, находящийся вблизи. И куда бы он не посмотрел, он чувствовал, что тот всегда был сзади него, у его плеч, прожигая две точки своими зрачками у шеи. Ему некуда бежать, негде прятаться, ведь всё равно смерть прикреплена к его душе. И до этого конца, до этого волнительно-ужасающего конца, оставалось всего несколько часов, чуть меньше суток. Эти часы могли быть, и самыми долгими, и самыми краткосрочными часами в жизни Ософа. Миллион разных мыслей, терзающие его душу и натуру, от которых ему становилось всё хуже и хуже, вновь проявились. Теперь он задался вопросом: — Будут ли меня помнить? Или меня забудут: я растворюсь, как капля в море или развеюсь, как тёплых выдох в воздухе? И вправду, будет ли кто-то помнить Генри? Нужен ли он кому-то? У него нет родителей, друзей, есть всего-лишь знакомые, связанные с его преступностью. И вновь это банда! Все дороги ведут его к своему прошлому с Шатолоном. И это его и бесило, словно у него нет никаких других примечательных воспоминаний, никакого другого прошлого. И он снова забыл "стаю". И то, практически никто из банды его и не запомнил бы, ведь они все разошлись, как в море корабли, ещё до восемнадцатилетия, когда воспоминания, хоть и всплывают, но не так чётко и не так точно. Одинокие люди запоминаются всем, становясь всемирно известными. Это мечта многих - стать популярным. Такая же мечта была и у Генри с самого же детства. В детстве, когда Ософу было около 11-12 и он заполучил достаточную доверенность к Шатолону, стал важной персоной для своей "стаи", он проживал свою жизнь на пике своего счастья. Он понимал, что он нужен своим товарищам, поэтому, чувствовал себя лучше всего: это было его домом, самым комфортным местом, где он мог бы находиться, учитывая то, что находился он почти всегда под мостом, где всегда воняло канализационной водой и остальными отходами. Эта лёгкая жизнь была ему по нраву, как какая-нибудь игра. Воровство стало смыслом его жизни, главным спососбом дохода, главным желанием, объединяющим его с другими. Он нашёл и проявил себя в этом деле. Но у него были и другие мечты в жизни. Тогда, ночью, когда все по-дружески общались друг с другом, кто-то из банд