Выбрать главу

"Надо и мне привести в порядок свою квартиру", - прошептал мальчик.

Сказано - сделано. Прежде всего он вытащил из окон солому, где-то нашёл старую метлу и обмёл окна. Стёкла, за малым исключением, оказались всюду выбитыми. Потом Мартынка обмёл со стен паутину. При этом поднялась такая пыль, что мальчуган чуть не задохнулся. Каждый день, возвращаясь с поля, Мартын старался улучшить своё жилище, наводя порядок.

Мальчик не раз видел, как старостиха замешивала глину и замазывала отверстия в стене. Теперь он принялся за эту же работу у себя дома. Проходившая мимо жена могильщика добродушно рассмеялась, увидев Мартынку за работой, остановилась, похвалила его и пошла дальше. Вернувшись на следующий день домой с поля, Мартынко так и остолбенел от изумления. Стены комнатки и кухни были не только отштукатурены, но и побелены, а пол приведён в порядок и посыпан свежим песком.

Тем временем жена могильщика рассказала приятельницам о сделанном ею добром деле, и им так понравился её поступок, что они общими усилиями отштукатурили избушку Мартынки снаружи. Мужики не захотели отставать от них и взялись за крышу. Были куплены новые стёкла и вставлены окна. Могильщик, когда бывал трезв, умел хорошо столярничать. Он поправил Мартынке стол и развалившуюся кровать и сделал новую скамейку. Староста принёс связку свежей соломы.

- Ну, Мартынко, ты теперь можешь жениться! - сказали хором мужики.

Вот так с общей помощью мальчуган устроился. У него был теперь свой собственный дом. Как любил он возиться в нём, приводя всё в порядок! Но больше всего любил Мартынко всё-таки оставаться в поле, в лесу, на воле. Ах, как хорошо дышалось ему тогда! Он взбирался на какой-нибудь серый камень и отсюда следил за своим стадом. Ни дать ни взять - царь во главе своего войска.

Влево от него высились отвесные горы, поросшие дремучими еловыми, буковыми и дубовыми лесами. При малейшем дуновении ветра в воздухе распространялся сладкий аромат ели. Когда же осенью деревья обнажались, тогда ели, оплакивая потерю лиственного убора, затягивали похоронную песнь. У подножия горы расстилалась равнина, похожая на зелёный ковёр, усыпанный цветами. Крошечный ручеёк извивался по зелёному ковру, словно вытканный серебряный позумент. Справа пролегала просека.

Как хороши были ранней весной кусты, растущие здесь, сплошь усыпанные цветами, а летом и осенью заманчиво красневшими ягодами! Мартынко отлично знал, какие растения ядовиты. Этому научил его старый Андрей.

А какая была красота, когда солнце покрывало позолотой всю эту картину! Мартынко тогда забывал всё на свете. Когда скот пасся спокойно, он плёл из прутьев всякую всячину. То делал мётлы, то корзины для сыра. С пустыми руками он не возвращался домой. Женщины раскупали у него товар, и хотя платили ему не много, всё же Мартынке удалось кое-что накопить. "Кто знает, на что мне это может пригодиться, - часто говорил он себе, - ведь я сам должен зарабатывать свой хлеб".

Сидя за своим плетеньем и глядя на красоту мира, он спрашивал себя: "Всегда ли так было, а если нет, то кто создал всё это? Тот самый Бог, которого призывает староста, когда божится, или о котором женщины говорят, когда кто-нибудь умирает: Господь милостив, что взял его к Себе?"

Где же этот Бог? И где те люди, которых Он берёт к Себе? Взял ли Он к Себе также и мою мать? Если правда, что Он создал всё, то Он должен быть очень добр и умён. Как чудно всё устроено: одни растения употребляются в пищу, другими пользуются как лекарством! То, что любит тень, так и посажено под кустами. То, что любит солнце, растёт на просторе. Как оживает лес после каждого дождя! Но постоянные дожди не хороши, и Он посылает ветер и заставляет солнце снова показываться на небе. Если правда, что Он всё это делает, какой Он Великий и Мудрый Господин!

Интересно, а там, где живут умершие, так же хорошо, как и здесь? Когда

умерла старостиха, ей в руку положили монету, сказав: "На проезд". Что это за проезд?

Разве между нашей землёй и той, где находятся умершие, есть какое-нибудь море? И кто же перевозит через него? После смерти у старосты в доме целую неделю не работали, чтобы душа умершей успокоилась. Потом стали печь хлебы. Когда дом наполнится запахом свежеиспечённого хлеба, тогда только душа найдёт себе покой. Почему же души не находят там сразу успокоение? Разве там, у Бога, не так же хорошо, как здесь? Ах, зачем люди умирают?"