— Твоя, — шепнул Согун, вздохнув. Против воли взглянул на шею. Интересный выбор — укусить или переспать.
Бёль уже ласкала его, спускаясь руками к животу. Но смотрела в глаза. Облизнула губы, блеснув зубами. На мгновенье Согун представил её вапмиршей, ей бы пошло. Именно так она бы склонялась над очарованными мальчиками из бара, готовясь напиться крови. Но тут же одёрнул себя — живой Бёль привлекательнее.
Она склонилась и коснулась его губ, спрашивая разрешения. Он приоткрыл рот, впуская её язык. В голове застучало: «Укуси, укуси, укуси». Узнай её мысли. Проверь воспоминания.
Он царапнул губу, совсем легко и будто бы нечаянно, прикусив. Капля крови скользнула на язык.
…Бывший приходил снова. Лично. Чтобы сказать…
Согун распахнул глаза. Нет, он не будет поддаваться желанию разобраться с подонком, это не его дело. Да и если фотографии уже в сети, то у него не хватит навыков найти и стереть их все.
— Да-а-а, — протянула Бёль, задрожав. — Сделай так ещё.
Она вдруг оседлала бёдра Согуна, сжав коленями бока. Глаза светились, как у кошки. Поймав её руки, чтобы хотя бы сдержать рвущуюся из неё жажду движения, Согун вдруг дёрнул Бёль на себя. Подхватил и перевернул, придавив телом.
— Только секс, — собирался он сказать. Но Бёль закрыла глаза и расслабилась раньше. И снова её шея оказалась у него перед глазами. С двумя затемнениями на нежной коже, с отчётливой пульсацией крови.
Согуну вдруг захотелось и правда выпить её больные воспоминания. Чтобы она не приходила больше.
Он сжал запястье, которое удерживал. Второй рукой впутался в волосы, приподняв их у корней. И вонзился, решив не особо аккуратничать.
⠀⠀⠀
Бывший вновь просил денег, обещая, что скоро всё закончится, и настаивая, что Бёль перед ним в долгу.
Мерзавец.
Она захлопнула дверь. Заявление уже лежало в полицейском участке, скоро к нему добавится запись с камеры наблюдения, которую Бель обновила в подъезде с разрешения хозяина дома. Видео будет со звуком, и бывший наговорил достаточно, Бёль постаралась.
Удовлетворение. Но тело трясло. От мысли, что её фотографии будут рассматривать как доказательства многие люди, сердце сжималось. Она не сможет остаться на работе, придётся уволиться. Не выдержит любопытных взглядов и пересудов. Может, и к лучшему. Уедет отдыхать. А потом поищет что-нибудь менее ответственное. И переедет.
Всё будет хорошо. Она справится. Она уже справляется.
На тумбе в вазочке любимые конфеты. Мятные.
Сладкий холод обволок язык, заставляя зажмуриться от удовольствия. Вкус юности, когда всё было легко и понятно. Когда можно было смотреть на затылок одноклассника и не думать ни о чём. Даже о любви.
Он снова не выбросил конфету. Он не спросил, кто ему её подбросил. Положил в карман. Чувство, будто между ними невидимая неведомая связь, не про дружбу или симпатию, а они — на одной волне. Потому что ей нравятся мятные конфеты, а он их принимает, значит, он такой же, как она.
Пак Согун — как эта конфета. Вариант для взрослых. Для о-о-очень взрослых. Прохладный и успокаивающий. С ним… Не больно. С ним она сильная и слабая, взрослая и маленькая, нежная и решительная — одновременно.
⠀⠀⠀
Согуна отбросило от Бёль. Кровь заструилась по шее, закапала на простыню. Согун отметил, насколько Бёль побледнела, черты лица заострились. Но сердце билось, а сама Бёль улыбалась.
Он прижал пальцы к ранкам, удерживая кровь.
Он забылся и увлёкся. Потерял контроль. Мастер о таком упоминал, но Согун не подозревал, что дело не в страстях и жажде, владеющих вампиром. Он был спокоен, он просто…
Просто.
Слишком просто сорвался.
Надо остановить кровь.
Согун склонился. Он молодец, вообще-то, что смог остановиться, пусть получилось грубо. Он хладнокровно завершит укус, чтобы остались синяки. Они несколько дней поболят, но и только.
— Спасибо, — выдохнула Бёль минутой спустя, открыв глаза.
— Тебе должно быть больно, — ответил Согун. Он видел её шею, его обычный укус там ничто не напоминало. Вампир-новичок дорвался до крови, не иначе.