— Не больно. — Она улыбнулась. — Хотя есть слабость какая-то.
— Спи.
Она закрыла глаза, придвинулась к нему под бок. И вскоре засопела расслаблено.
Согун поправил на ней простыню, прикрыв грудь. Выскользнул из постели и отправился в кабинет, к графическому планшету.
Его герой, решивший использовать вампирские силы, замер в точке выбора. Здорово, что у него этот выбор был. Становиться или нет, рисковать, подчиняя чужую силу, зная, что любые ограничения временны, или остаться человеком, сражаться другими методами. Главу стоит закончить на этом, пусть не будет очевидным его выбор. И надо ярче показать риски. Согун же знает, какие они, он же потерял будущее, став вампиром. Его точка выбора была в другом моменте, и не в том, когда он опрокинул карри на Сухёка, позже. Где-то позже.
Согун откинулся на спинку кресла.
Бёль стала вторым человеком, в чьих воспоминаниях Согун увидел себя.
Надо же, мятные конфеты. Да, они ему тоже нравились. Его дедушка их любил и всегда угощал ими маленького Согуна, тайком от родителей. Дедушки не стало, а память о нём жила в каждом дне, спасибо конфетам Бёль.
И правда — сладкая прохлада, которую в любой момент можно положить на язык и замереть, наслаждаясь маленьким счастьем.
Он помнил Хван Бёль, с которой учился в младшей и средней школах. А теперь узнал, что и его не все давно забыли. Больше семи лет прошло, как он скрылся, превращённый в вампира, изменил жизнь полностью.
Да, наверное, семи лет недостаточно. Вот если бы Бёль вспомнила его в семьдесят…
Согун засмеялся, закрыл лицо руками. Надо снять перчатку, если не будет дальше рисовать. Может, добавить романтическую линию? Небольшую, рамкой.
Стянув перчатку, Согун выключил планшет. Откинулся в кресле и закрыл глаза. Различил неугомонный дождь, вновь припустивший за стенами дома. Втянул влажный воздух. Кондиционеры — благословенное изобретение, и чтобы оплачивать даримый ими комфорт, надо работать. Рисовать, не отлынивая. Согун мог бы стать известным, богатым.
И оставаться инкогнито. Это важно.
Заманчиво.
Безнадёжно.
У его героя будет точка выбора. У Согуна она оказалась слишком неочевидной, чтобы найти, когда всё начало рушиться. Он скатывался постепенно, незаметно. Пока не очутился в узком проходе между домами, среди смятых картонных коробок. По обе стороны прохода сверкали огнями улицы, там гуляли люди, ездили машины. Руку протянуть, чтобы спастись, но Согун просто лежал, держась за шею. А мастер, приехавший в Корею на несколько дней, не ожидал, что в центре города так сильно будет пахнуть кровью. Почти на виду у всех.
Его кровь попала в Согуна случайно. Мастер собирался выпить то, что напрасно утекало в грязь. Согун его укусил.
Чужое воспоминание сохранилось в памяти, всплывая после каждую ночь, пока шло превращение. Изломанный мальчишка в ворохе пропитавшихся кровью коробок, — таким мастер увидел Согуна. Дерзкий щенок, возжелавший жить. Мастер позволил.
Остальное Согун додумал позже. Он вернулся через полгода в свой район, услышал пересуды. Порадовался, что всё свалили на другого, когда Согун пропал. Так что родителям Согуна не пришлось выплачивать чужие долги. Они удачно ничего не знали, когда их расспрашивала полиция и когда бандиты искали Согуна.
Согун сказал родителям, что ездил на Чеджу, они не стали уточнять. Они просто отпустили его, когда он сообщил, что уедет. Кажется, в их глазах мелькнуло облегчение, Согун и правда не был хорошим сыном в последние годы.
До сих пор Согуну не хотелось вернуться. Ни разу. До прохладной сладости воспоминания Бёль.
У него ещё есть возможность, пока прожитые годы не сильно расходятся с обликом. Он мог бы приехать вечером, посмотреть, поговорить и уехать. Пока они ещё живы.
Согун вернулся в спальню и лёг. Рассматривал спящую Бёль. Она пришла, потому что хотела избавиться от мыслей про подонка, а в итоге заразила Согуна сомнениями.
Бёль зашевелилась, хмурясь. Согун положил ладонь ей на лоб. Нормальная температура. Значит, и на этот раз Бёль выдержала кровопотерю. Его идеальный донор.
Он не позволит ей вернуться, скажет об этом утром. Бёль справится. Кажется, она достаточно потеряла тяжёлых эмоций вместе с кровью, чтобы твёрдо смотреть в лицо бывшему, защищая свою честь. А Согуну надо писать и рисовать, для этого он будет встречаться с другими девушками, пить их, смотреть воспоминания, исчезать из их памяти. В этой схеме точно нет места для Хван Бёль.