Она положила ладонь на его плечо и, чуть помедлив, сжала ласково. Будто поощряла. Но Согун и без этого чувствовал ускорившийся пульс, живший под тоненькой кожей, совсем близко от его клыков. Одно резкое движение, и кровь заструится по шее, эстетично пачкая кожу. Красное на белом. Это правда красиво.
Но — это позже. И без жести. Согун же не мясник.
Он приподнял ей волосы и залюбовался. Шея смотрелась тоньше, изящнее и беззащитнее.
Сдвинул ткань, приоткрыв край ключицы. А потом ловко стянул с плеч строгую блузу, в которой Бёль явилась, выпутав из-под пояса юбки.
Блуза легла на стол к пиджаку. Согун подул на приподнятые кружевом груди, не спеша обнажать и их. Сначала — беспредельная нежность, смешанная с обожанием. Пальцы вырисовывали вензеля по спине Бёль, подозрительно похожие на наброски к последней главе вебтуна. Бёль нравилось. Она вздрагивала всё чаще, поддаваясь пальцам и губам Согуна. Её кожа разогревалась, а под ней всё явственнее проступали линии кровеносных сосудов. Согун их ощущал под пальцами, слышал будто бы — и это было настолько сладкой музыкой, настолько изысканным удовольствием, что он застонал, приникнув к ключице поцелуем.
Бёль откинула голову, а потом и вовсе оперлась на руки, подставив грудь и втянув живот. Кожа белела в полумраке кухни, ведь свет никто не потрудился включить — Согун видел в темноте, а Бёль, наверное, было всё равно. После того, как автоматически погас свет у входной двери, дом Согуна наполнился мягкими тенями. Это светильники, которые Согун включал больше по привычке, чем из-за нужды — с ними оставалась иллюзия, что он не сильно изменился, а просто стал лучше. Совершеннее. Хотя в полной темноте Согун тоже не видел, как и люди.
Белое кружево угадывалось на груди Бёль узором из листьев. Согун прихватил кожу над кружевом, чуть втянул, касаясь языком. И тут слабый хвойный аромат пробивался сквозь естественный запах Бёль.
Согун поднял голову и посмотрел на лицо Бёль. Желание в ней пробуждалось медленно, словно он пытался разжечь влажные дрова. Или — словно она ожидала чего-то иного, не секса от понравившегося в этом плане парня.
Он резко сдёрнул с себя рубашку, поиграв мускулами на подтянутом худощавом теле. В момент обращения он был просто худым, истощённым даже, это волшебство превращения в хищника добавило Согуну силы в мышцах, наглядной и осязаемой. А Бёль могла ожидать чего угодно, она уже позволила Согуну делать с ней всё.
Согун прижался между ног Бёль, подался вперёд, наваливаясь и соприкасаясь кожей. Его, прохладная, столкнулась с её, горячей.
— Всё в порядке? — спросил он заботливо, замерев на несколько мгновений.
— Да, — выдохнула Бёль. — Не останавливайся, пожалуйста.
Согун крутанул бёдрами, в красках представляя, как по промежности Бёль, прикрытой задравшейся юбкой, проезжается жёсткая ширинка джинсов, пряжкой ремня цепляя ткань. Он что-то такое собирался нарисовать в вебтуне, но не стал «повышать градус» истории, ограничился нежным вариантом. Но ведь воображение не остановить! Да и манёвр к месту.
Он вжался сильнее, положил руки на бёдра Бёль, ощупывая ткань юбки, которую мысленно уже задрал. Бёль шевельнулась, и правда отводя колено в сторону, подпуская Согуна ближе. Он тут же подхватил под коленом и с удовлетворением ощутил ползущую по ноге Бёль и липнущую к его джинсам ткань юбки. Это как танец. Медленное па, движение-обещание, предвкушение и приглашение. Ладонь нырнула по бедру Бёль, подхватила снизу и удержала, закинув на пояс. Бёль тут же обвила талию Согуна ногой. И вот тогда Согун, внимательно следя за лицом Бёль, вновь крутанул бёдрами, проезжаясь выпирающей ширинкой по промежности.
Бёль задохнулась, подавившись стоном. Подалась к Согуну, ухватилась за его плечо. Выдохнула сладко возле уха.
— Не останавливайся. Продолжай, — расслышал он отчаянное. И снова двинул бёдрами, втираясь в жаждущее мягкое.
Бёль ткнулась головой в его плечо, ударившись, задышала быстрее. Но он ощущал на ином, недоступном ей уровне, что она — всё ещё не готова, она безумно жаждет огня, бегущего по венам, стремится к нему, призывает его по-женски, но страсть медлит.
— Потанцуем? — предложил Согун. — Или вина?