Всё, что угодно, если ей это поможет. У Согуна не было проблем ни с желанием, ни с возможностью продолжить с партнёршей, не до конца разогретой. В конце концов, она достаточно хотела его, чтобы принять без проблем. Бёль стремилась именно к страсти, безумной, яростной, чтобы прогнать неведомых Согуну демонов. А у него вся ночь впереди, от голода он не умирал, это точно. Так почему бы не подарить Бёль то, что вполне ему по силам?
— Вина, — хрипло отозвалась Бёль.
Её нога напряглась, не отпуская Согуна. Он выгнулся, дотягиваясь до отставленной бутылки. Хихикнул, когда ноготки Бёль царапнули соски и тут же сменились ладонями.
Он отпил из бутылки, смотря на Бёль. Задержал вино во рту, склонился.
Она приникла поцелуем, будто умирала от жажды. Часть вина стекла тонкой короткой струйкой, испачкала грудь Согуна. Бёль облизнулась, коротко взглянув в его глаза, и оттолкнула. Чтобы склониться и слизнуть пролившиеся капли.
— Ещё, — облизнула она губы, обнимая Согуна за плечи.
Он послушно отпил. Склонился. Она помедлила у его губ, потом лизнула их, дегустируя и решая, будет ли пробовать. И обхватила губами, сразу втягивая. Согун приоткрыл рот, позволяя терпкому вину перетечь к Бёль, она же запустила язык, дотянувшись до его зубов, нёба. Вино наполняло их поцелуй, по каплям просачиваясь в горло. А Бёль целовала, ритмично покачиваясь, стискивая пальцами плечи Согуна, ныряя языком всё глубже, всё увереннее, всё требовательнее.
Уже Согун застонал, включаясь в игру. Может, когда-нибудь в далёком будущем ему будет хватать прелюдии, отвлекающей жертву от кровопотери, но пока ему нравилось спать с женщинами, он всё ещё реагировал на них, ощущал плотское желание, различал симпатичных, красавиц и дурнушек, выбирал. Хван Бёль ему нравилась — запахом разгоревшейся похоти с хвойными нотками, гладкой кожей, мягкими длинными волнами волос, упругими крепкими округлостями, глазами-листочками…
Он мог бы взять её на кухонном столе, а потом запить секс вином — вместе с ней. И продолжить в спальне. Он действительно мог бы отложить укус, растянув удовольствие, посмаковав её сливочную кожу, уже чуть солёную, получить ответную смелую ласку. Он мог бы.
— В спальню? — хрипло шепнул он, выгадав время между поцелуями. Его руки уже задрали юбку на талию и вовсю ощупывали ягодицы, вминаясь в них и ныряя между ними.
Он довольно улыбнулся, когда она ответила:
— Здесь. — И тут же приподнялась на ноге, пуская пальцы Согуна глубже к жаркой расщелине. — Я здесь на всю ночь, забыла предупредить, — задыхаясь, выговорила она. Откинула голову, выгнув шею.
Согун чуть не впился в неё, засасывая, настолько вызывающим получился изгиб с просвечивающими кровеносными сосудами. Они зовуще пульсировали, извивались под кожей, которая разойдётся под клыками мгновенно, от лёгкого касания. Но и наслаждение иного рода, плотское, примитивное — тоже жило в Согуне, толкало к Бёль.
Он мог бы просто сдвинуть ткань трусиков и ворваться, подчинившись настойчивому желанию. У него бы это заняло пару секунд с его ускоренной реакцией. Согун поддел край белья и легонько потянул в сторону и вверх, ловя оттенки сбившегося дыхания. Другой рукой нашарил молнию юбки, ловко расстегнул. Оставалось снять её, Согун предпочёл стащить её вместе с трусиками.
Оттолкнувшись бёдрами от Бёль, не переставая целовать её, он опустил её ногу и спустил слои ткани вниз. От коленей они прекрасно опали сами, Бёль пришлось лишь немного подвигать ногами, стряхивая бельё.
Она ухватилась за пряжку ремня, нетерпеливо и неловко дёрнула. Согун мгновенно перехватил её руки, отвёл в стороны. Не успела Бёль возразить, как под её ладонями оказалась голая кожа Согуна, гладкая, как отполированное дерево.
Бёль застонала от удовольствия, сжала пальцы и тут же распластала ладони, обхватывая как можно больше. Согун позволил ей оглаживать его пару долгих минут, а потом рывком усадил на стол, забросив ноги себе на талию. Поймал её расфокусированный взгляд, абсолютно открытый в полумраке. И вошёл рывком, легко проскользнув во влажный, зовущий жар.
На открытой шее Бёль снова забились маняще линии кровеносных сосудов. Соблазняли, проверяли на решимость, бросали вызов инстинктам. Согун тяжело задышал, удерживая себя на краю. Бёль вторила, попадая в такт и ритм. Она дрожала в его руках, беспомощная, доверчивая, искушая и не ведая об этом.