Согун прислушался к себе, чего бы ему хотелось. Бёль уснула, вопреки своим намерениям. Но это и нормально после кровопотери. А вот у Согуна освободилось время. В бар он не попал. Крови выпил. Ночь не закончилась.
Он встал, не потревожив Бёль. Постоял тенью над ней, рассматривая очертания тела под простынёй и раздумывая, зачем позволил ей остаться, не отправил домой на такси. А потом пожал плечами и вышел, прикрыв дверь. Порисует как раз. На этот раз кое-что можно позаимствовать из воспоминаний Бёль, чтобы глава вышла интригующе-щекочущей.
⠀⠀⠀
***
⠀⠀⠀
Бёль ушла утром, снова очаровав Согуна жизнерадостностью и бодростью. Он полез на форум, чтобы перечитать в десятый раз фантазии про идеального донора. Может, там весь секрет в особой диете, кто знает. А он тут себе навыдумывал разного.
Бёль на прощание серьёзно сказала, что вернётся. И оставила вдвое больше, чем в прошлый раз.
— За сон, — пояснила она. — Всё было прекрасно, но сон получился и вовсе волшебным.
Она так спала последний раз в далёком детстве, так крепко и беззаботно умеют спать только дети. Потому она вернётся. И ради секса, конечно же, ведь одного без другого не случится, она уверена и рада этому.
Бёль была даже слишком честной, решил Согун. И не стал об этом думать. Сытый и довольный тем, как всё здорово у него в итоге сложилось, Согун запретил себе вспоминать старшую школу. Вместо этого он поддался порыву рисовать и сел за планшет. За окнами лил летний дождь, в комнате работал кондиционер, и лёгкая заторможенность — следствие изменённых биоритмов — уравнивала Согуна с людьми. А когда глава вебтуна была закончена, Согун неожиданно создал новый проект.
На экране появлялись наброски, скупо и точно передававшие всплывший в подсознании сюжет. Любой может стать «плохим», если его подтолкнуть, а кому-то для этого и причины не требуется.
Дождь стучал по стеклу, скрытый плотными шторами. Рассеянный холодный свет ламп смешивался с чёрно-белым мерцанием планшета. Никакой романтики, для неё нет места среди отчаяния. Как объяснить вымогателям, если они тупо сильнее и не слышат слов, что герой ничего им не должен? Как увернуться от удара, зная, что взамен последует несколько более сильных? Как угадать момент, который превратит тебя в добычу?
Как выжить?
Согун точно знал, когда и с чего всё началось. С нелепого недоразумения. Ему не простили неуклюжести в важный для другого момент. У Сухёка не было другого способа показать, что он сильнее, остальные не поняли бы. А у Согуна не было средств, чтобы оплатить химчистку, и не было умения уладить всё иначе. Сухёк не смог простить «унижение» перед красивой одноклассницей, а Согуну нечего было противопоставить грубой настойчивой силе.
Герой чёрно-белого вебтуна выход нашёл. Он станет наполовину вампиром. Сам. И хотя мутации необратимы, герой их замедлит, балансируя на грани между человеком и сверхсуществом. Герой точно знает, что делать, его обидчики получат по заслугам. Он не свяжется с местной мелкой бандой, а подчинит её себе, заставит поступать к своей выгоде. Согун так не смог.
Согун. Так. Не смог.
Рука замерла над рисунком. Нет же, не стоит думать о прошлом, которого не изменить. Его герой — просто другой, а не тот, каким Согун хотел стать. Это не работа над ошибками, это крутая история, в которой чудесное сплетётся с ужасным. Да, его герой не святой, он станет монстром, если потребуется.
Сухёк избил его в одиночку, когда встретил в караоке для взрослых и прознал про банду. Он и один был сильнее Согуна. Сухёку тоже не положено было приближаться к караоке, но только Согун стал уязвимее в итоге.
А через неделю после проваленного экзамена Согуна и в банде решили списать, подставив.
Всё, что знал Согун о той ночи, — воспоминания мастера, обратившего его. Вместе со случайно попавшей в организм кровью вампира сложилась и картинка из прошлого Согуна.
Согун стянул защитную перчатку и встал. Первая глава вчерне была готова. Непривычно кружилась голова, покалывало в груди. Такое случалось поначалу после нескольких часов за планшетом в попытках придумать и нарисовать. После сюжет складывался сам, собранный из воспоминаний разных людей. Даже странно, насколько Согун привык к себе изменённому, пока переживал, что утрачивает человеческую чувствительность.