Они, конечно, не могли угадать моих мыслей, но я поневоле задавался вопросом: как же эти, мягко говоря, не слишком образованные мужчины, одержимые мечтой о захвате власти, собираются управлять государством и откуда берутся деньги для финансирования их дерзких планов? Но так как они изъявили готовность раскошелиться и на автомобильный спорт, я не стал долго ломать себе голову над проблемой их капиталов.
Когда вечером 30 января 1933 года Гитлер пришел к власти, первая моя мысль была об обещанном им гоночном автомобиле.
В моей семье брезгливо морщились при упоминании имени этого «канцлера с улицы», но все же он был симпатичнее «красных».
Что только не происходило в эти дни! В Атлантике затонул американский дирижабль «Акрон». Все пассажиры погибли. После тринадцати лет «сухого закона» США отменили запрет на распитие спиртного, и, упиваясь тысячами гектолитров виски, бренди и джина, американцы торжественно отпраздновали «первую влажную ночь». Элли Байнхорн без посадки перелетела из Берлина в Стамбул. Со стапеля был спущен крейсер «Адмирал Шеер».
Но люди узнавали и о другом: в Германии ввели смертную казнь через повешение; в какой-то роще к югу от Берлина нашли труп Гануссена; в Ораниенбурге начал «работать» первый концентрационный лагерь, а Иозеф Геббельс призвал «арийцев» бойкотировать еврейские магазины.
Эти вести тревожили. Но на меня они не производили большого впечатления. Мною владело одно-единственное желание — быть гонщиком, участвовать в автомобильных состязаниях. На фоне этой мечты все казалось второстепенным. Все мои помыслы сосредоточились на фирме «Даймлер — Бенц». На ее заводах, расположенных в Унтертюркхайме — пригороде Штутгарта, — первоклассные инженеры, конструкторы и механики трудились над созданием новых гоночных машин. Решением Всеобщей международной автомобильной комиссии от 12 октября 1932 года были установлены единые положения об автомобильных гонках.
Прежде к участию в них допускались почти любые машины: например «альфа-ромео» с рабочим объемом цилиндров 2,3 литра при весе 900 килограммов, 7-литровый «мерседес» весом 1,5–1,8 тонны, а итальянская фирма «Бугатти» выставляла машины с литражом 4,9.
На следующие три года была установлена «формула», которая строго предписывала максимальный вес 750 килограммов без горючего, баллонов и воды для охлаждения.
Что и говорить — нелегкая задача для конструкторов. Но эти волшебники все-таки ухитрились «втиснуть» под капот первой же модели целых 300 лошадиных сил! Профессор доктор Фердинанд Порше, один из гениальнейших немецких автоконструкторов и «отец» «фольксвагена», разработал в строгом соответствии с «гоночной формулой» 16-цилиндровый 280-сильный двигатель с рабочим объемом 4,4 литра.
Особенность его конструкции состояла в том, что двигатель монтировался в кормовом отсеке машины. Эта блестящая идея была реализована на заводах концерна «Ауто-унион». Так возник одноименный гоночный автомобиль, получивший международную известность.
Обещанную дотацию на развитие автоспорта Гитлер действительно дал. Сумму в размере полмиллиона пришлось поделить поровну между обеими фирмами. Каждая получила по 250 тысяч марок. Но при огромных расходах на «автоконюшни» — от трех до четырех миллионов в год — эта подачка выглядела довольно скромной.
Своими «наездниками» компания «Ауто-унион» назначила Ганса Штука, Вильгельма Себастиана — талантливого механика и бывшего напарника Караччиолы, принца цу Ляйнингена и Момбергера. «Мерседес — Бенц» пригласила известного итальянца Луиджи Фаджиоли. Рудольф Караччиола еще не оправился от аварии в Монте-Карло. Что же до меня, то этой осенью 1933 года, после долгих лет борьбы и тяжелых лишений, я тоже воспрянул духом: фирма «Мерседес» пригласила меня в Штутгарт для подписания договора.
Меня ввели в «святилище» — отдел гоночных машин, строго охраняемый и закрытый для посторонних, усадили в полуготовый кузов, и механики с помощью портновского сантиметра сняли с меня мерку: ширину седалища, спины и бедер, длину рук. Форма сиденья выполняется в точном соответствии с очертаниями тела. Сиденье должно быть Удобным и все же настолько узким, чтобы водитель не мог сдвинуться ни на миллиметр. Педали акселератора, торможения и сцепления устанавливаются индивидуально для каждого. То же относится к высоте рулевого колеса и его расстояния от груди. Впоследствии на некоторые машины ставились «фонари» — обтекатели из плексигласа. И они «выкраивались» точно по мерке. Водителю оставлялась свобода движений в пределах считанных сантиметров.