Наташа
Холл санатория бурлил людьми, но его взгляд ударил как молния — твёрдый, как приказ и тёплый, как южное солнце.
Безупречная выправка, карие глаза под стрелками бровей и две глубокие морщины у рта — будто он слишком часто сдерживал улыбку.
Военный. Точно военный — подумала я, поправляя очки на голове.
Мои кудри, пахнущие кокосом, рассыпались по плечам, когда я нарочито медленно повернулась к стойке администратора.
Господи, какой он красивый, просто идеальный
Я потупила взгляд, смущение теплой волной накрыло меня с головой... но всё же осмелилась вновь поднять глаза — и встретила его взгляд.
Нежная улыбка сама собой коснулась губ, словно солнечный зайчик, вырвавшийся на свободу.
И тогда — о чудо! — в ответ его глаза засветились тёплым искрящимся смехом, а губы дрогнули в ответной улыбке."
Мы стояли в ожидании, разделенные несколькими шагами, но связанные невидимой нитью взаимного любопытства.
Его взгляд скользил по мне, будто раскаленный металл, оставляя на коже незримые ожоги.
Я чувствовала, как жар поднимается от щек к вискам, и растекается по телу.
Каждый раз, когда я решалась поднять глаза, он моментально отворачивался, изображая холодную отстраненность - но я-то видела, как дрожали его ресницы, как напряглись скулы...
А между тем, позвольте представиться — Наташа.
Не та робкая девушка из лобби, а уверенная в себе женщина, которая прекрасно знает себе цену.
Я создаю магию из цифр и слов — оживляю безликие карточки товаров для маркетплейсов.
Превращаю их в маленькие истории, от которых хочется нажать "купить".
Финансовая независимость для меня не просто красивая фраза, а ежедневная реальность.
Обожаю свои волосы цвета тёмного шоколада и моя "попа наотлёт" не раз заставляла оборачиваться даже самых сдержанных мужчин.
И вот сейчас я здесь — в этом санатории у моря, куда приехала на свои собственные деньги.
Этот подарок самой себе пахнет солёным бризом, звучит криками чаек и ощущается тёплым песком под босыми ногами. Как же долго я шла к этому моменту!
Откладывала, мечтала, представляла...
И наконец-то моя мечта материализовалась в билете в один конец к собственному счастью.
САША
Чёрт, она вошла — и будто включили свет.
Эти чёртовы кудри, которые так и просятся, чтобы их потрогали.
Светлый, легкий сарафанчик, очки на макушке — как в тех дурацких сериалах, которые я ненавижу.
Но на ней... Боже, она улыбается администратору и у неё ямочка на левой щеке.
Да она улыбается всем, всему миру и меня это жутко бесит.
Почему она не прибережет эту свою чертову улыбку для кого-то одного? Для меня например
Стою как дурак, рот открыл. 41 год, а краснею, как курсант.
Подойти? Нет, блин, на хрен я ей нужен.
Саня, проходи мимо.
Ты же знаешь правила: не знакомиться, не смотреть долго, не влюбляться.
Армия — жена. Война — любовница.
Остальное — так, перекур.
Женщины? Были. На час. На ночь.
Никто не оставался до утра — я не пускал.
Не нужны мне их вздохи, их "как ты получил этот шрам?", их глупые мечты о детях.
Я — как патрон: один выстрел, и в утиль. Так проще.
Ровно 14 дней без формы, без рапортов, без этой вечной пыли на зубах.
Спать. Гулять. Пить кофе, глядя на море.
Никаких связей — только я и тишина. Так я думал, пока не увидел ее
Чувствую себя маньяком выслеживающим жертву, не могу взгляд отвести.
Она посмотрела и отвернулась, как будто засмущалась.
Потом она снова посмотрела на меня, но уже светясь от своей улыбки и я как дебил улыбаюсь в ответ.
Чёрт. Она улыбается. Не так, как все, а будто... видит сквозь
Саня что с тобой? Когда ты последний раз улыбался?
Нельзя так откровенно смотреть на нее, подумает что извращенец какой-то.
НАТАША
Он так и не подошел.
Я заселилась в свой номер — небольшой, но уютный, с деревянными балками под потолком и панорамным окном, за которым шевелились верхушки сосен.
Ванна оказалась глубокой, почти купелью, и я долго лежала в пене, наблюдая, как закатный свет играет в каплях на кафеле.
После — завернулась в мягкий халат, налила чай и на секунду замерла у зеркала: щеки розовые от пара, волосы темнее обычного, тяжелые от воды.
Ноутбук я взяла скорее по привычке, чем из необходимости.
На улице было тихо — ранний вечер, курортный поселок постепенно засыпал.
Терраса оказалась почти пустой: пара столиков под льняными зонтами, шезлонги, запах нагретого за день дерева и соли с ближайшего пляжа.
Я села так, чтобы видеть море — темно-синее, с золотой дорожкой от уходящего солнца.
Клавиши стучали в такт крикам чаек, а где-то за спиной смеялись дети, убегая от родителей.